Девушка краснеет и тихо замечает, что она не видит в этом ничего смешного. Моника ловит себя на мысли, что завидует этой девушке, она не говорит этого, нет, но Делюжану достаточно и того, что он видит. Хоффман выглядел таким счастливым, стоя рядом со своей супругой. Анна улыбалась. Именно в тот день, когда Георг объявил на помолвке, а после — в день самой свадьбы. Моника ненавидела эту кареглазую весёлую девушку, худую, бледную, но, как заметил Гораций, живую, совсем не похожую на Монику. А министр тогда сказал, что Анна чем-то похожа на самого Хоффмана — такая же энергичная, худая, с таким же цепким взглядом… Моника ненавидела Анну. С той самой минуты, когда Георг представил её своим друзьям. Нет, раньше. С той самой минуты, когда эта Анна, вообще, появилась рядом с Хоффманом.
— Девушка не должна до свадьбы… — растерянно шепчет мисс Эливейт.
Делюжан не перестаёт смеяться. Он уже не помнит, когда Моника совершала столь глупые вещи. Сегодня, девушка прибежала к нему и стала что-то бормотать о том, что Анна не может выйти замуж за Георга. А после, когда министр спросил ту, в чём дело… Мужчина не припоминал, чтобы Моника грешила подобной глупостью и неосторожностью. Он достаточно давно знал её, и за это время девушка показала себя человеком весьма одарённым и способным, в отличие от того же Горация. Но что же творилось с ней сейчас? И почему?
Делюжан внимательно смотрит на девушку, словно пытаясь что-то понять. Ему вспоминается, что, кажется, Хоффман когда-то, когда об Анне в столице не шло ещё никаких разговоров, пытался ухаживать именно за мисс Эливейт…
Как давно это было? Министру казалось, что ещё совсем недавно. Хоффман, если слухи были правдивы, разумеется, ухаживал за сей девушкой в своей манере, видимо, именно это ей и не понравилось. Что случилось дальше? Впрочем, Делюжан не слишком любил разнообразные сплетни. Половина из той информации, которая поступала через них, конечно, была правдой, но другая половина… А министр во всём любил точность. Точность и спокойствие. Без всякой там суеты и беготни. Только чистые факты. Без всяких приукрашиваний.
— Успокойся. Уверен, Хоффман прекрасно знает, с кем и где была Анна до него, а так же о том — была ли. В конце концов, мы можем даже пожалеть её! — Моника удивлённо хмурится. — Она вторая из десяти дочерей своих родителей. Замечу, её семья, и так, не слишком-то богата. Но Анна сумела пробиться сюда, в высший свет. Тем более, речь идёт о связи её только с одним мужчиной для этого.
Моника смотрит настолько удивлённо и непонимающе, и министр видит, что следует перевести разговор на другую тему. Ему совсем не хочется сейчас затрагивать больную тему для подопечной. Сейчас совсем не хочется быть серьёзным. Хочется просто отдохнуть… Просто отдохнуть — сидя в кресле, не видя всех этих возмущённых и удивлённых взглядов, не слыша всех этих вздохов и ахов…
Расслабиться — его единственное желание сейчас…
Что может быть важнее и нужнее спокойствия? Вряд ли есть что-то такое… Делюжан прикрыл глаза. В его кабинете так хорошо сейчас — тепло, светло… Это как раз то время года и время дня, когда он предпочитает отдыхать, к счастью, и дел сейчас было не слишком много, а теми которые и были, занимались другие. Когда министр снова открывает глаза, Моника уже закрыла лицо руками и всхлипывает, плечи её подрагивают.
Не сказать, что мужчина ожидал от неё такого поведения. Да такое можно было бы даже от Алесии ожидать, она порой любила закатывать сцены, чтобы получить что-либо, но не от Моники, это точно. Что-то выводило эту девушку из душевного равновесия, и Делюжан всерьёз стал задумываться, правдивы ли были те слухи, в которых…
— Тебе не стоит так волноваться, Моника, — произносит герцог задумчиво. — Если ты так уверена, что наш Георг ничего не знает, скажи ему сама.
Девушка вздрагивает и поднимается. Она дрожит, в своём тёмно-красном платье она кажется особенно худенькой и бледной, губы её дрожат, в глазах такие обида и непонимание, что первый министр даже не знает, что ему сделать — рассмеяться над ней или пожалеть, как маленького ребёнка. Моника смотрит на министра с гневом и выбегает из его кабинета.
Мужчина усмехается и снова закрывает глаза. Эта беседа слишком утомила его.
Комментарий к II. Глава восемнадцатая. Шестой обрывок обмана.
* Странная история доктора Джекила и мистера Хайда - Фасад
========== II. Глава девятнадцатая. Седьмой обрывок сорванного счастья. ==========
Посмотри,
Перелетные птицы летят надо мной.
Расцветает багряная осень
последним усилием жизни.
И внутри
Догорает лучина. Но где же покой?!
Обрастут серым мхом мои кости.
Забыта отныне и присно.
Отпусти.
Отпусти мою душу, ей плохо с тобой.
Мне спасенье теперь только снится.
Любовь твоя пахнет полынью.
И в груди
Осыпается сердце горячей золой.
Ручейком между ребер струится,
Развеется пеплом и пылью
Белым лебедем, черный барон, не взлететь тебе, не мечтай.
То ли крылья подрезаны, то ли и вовсе не птица
Скалит зубы душа твоя, черный барон. И тебе никогда
В небеса уже не возвратиться.
Замолчи
Ты способен любого с пути совратить
