Из одного экипажа, что остановился напротив дверей главного офиса Iron Eagle, последней фирмы, в которую Моника обращалась за работой, выходит мужчина, Моника сама не зная почему обращает на него внимание. Обычный чёрный костюм, без всяких излишеств, белая идеально выглаженная рубашка… На фоне серой, тусклой одежды остальных горожан, которых она видела, это выглядит странно. Вот если бы дело было в Елишшиле, девушка никогда не удивилась бы. Но Реондейм казался ей городом, в котором все жители были одеты более, чем дурно. Она вспоминала старушку на вокзале, вспоминала плохо одетых худых женщин с маленькими плачущими детьми, вспоминала усталых мужчин в грязной одежде, проходивших мимо неё… И на их фоне этот человек казался ей циничным, ужасным, живущим за чужой счёт. Мисс Эливейт чувствует такую неприязнь к нему… Как он имеет наглость быть счастливым и богатым тогда, когда она несчастна и бедна? Когда кто-то ещё несчастен и беден? Следом за ним, с его помощью, из кареты вылезла хорошенькая девушка, ровесница Моники, в шикарном голубом платье, обильно украшенном кружевом и лентами. Её хорошенькие лёгкие туфельки совсем не предназначены для того, чтобы ходить по улице, и мужчина подхватывает её под руки и переносит через лужу, которую этой даме, видимо, не перескочить самостоятельно. Белокурые волосы незнакомки убраны в какой-то затейливой причёске, и Моника невольно переводит взгляд на свои тусклые каштановые волосы, заколотые старой маминой заколкой. Девушка довольно улыбается, и мисс Эливейт будто физически обдаёт холодом от этой её улыбки.
Красавица в дорогом платье проходит чуть вперёд, обгоняя своего спутника, то и дело удивлённо поглядывая на замёрзшую в своём стареньком пальтишке Монику, которая стоит в шагах трёх от дверях, которые ведут в главный офис Iron Eagle, одной из важнейших компаний, производящих разные двигатели, машины, приспособления, в которых Эливейт разбиралась слабо. Мисс Эливейт было тяжело в столице даже дышать, словно и воздух здесь был настроен против неё и тоже хотел изжить, выгнать её отсюда, чтобы она скорее вернулась домой. В родной зелёный Елишшил. А девушка в пышном дорогом платье легко и, словно смеясь, ступает по гранитным плитам тротуара.
— Джордж! — капризно заявляет она, проходя мимо Моники. — Разве мы можем пройти мимо нищенки, не подав ей милостыни?
Та от обиды почти забывает, как дышать. Она — не нищенка! Не нищенка! Моника, может, и не богата, как эта избалованная девица в нарядном платьице, но и нищенкой она не была. У их семьи имелся дом, имелся стабильный заработок, хоть и небольшой… Мужчина холодно усмехается, но, в отличие от этой девушки, напротив Моники не останавливается и ничего не говорит. Проходит мимо, останавливаясь только у самых дверей Iron Eagle, чтобы подождать свою спутницу, которая, в отличие от него, в офис явно не спешит.
— Джордж! — тем же капризным голоском обиженно продолжает девушка в голубом платье, топнув ножкой в хорошенькой туфельке, когда не получает ответа на свой вопрос.
Моника чувствует, как задыхается от обиды, от мыслей о несправедливости жизни… Мысли о больном отце, несчастной матери, сёстрах, которым, вероятно, как и ей самой, никогда не получить должного образования, становятся ещё более болезненными для неё, пока она видит эту богатую красавицу, обеспеченную всем. Почему именно ей досталось всё это? Почему мать Моники, её отец, заслуживали богатства меньше? Почему такая несправедливость? Денег, которые потратила эта богатая красавица на одно своё платье, вполне хватало бы семье Эливейт на год безбедной жизни. Как бы Монике хотелось иметь эти деньги! Как бы ей хотелось помочь маме, отцу, Саре, Софи, Рейчелл… Ей хочется закричать, воспротивиться, но к горлу будто подступает тот ком, что раньше был в груди, и Монике не произнести ни слова. Мужчина вздыхает, видимо, устав от выходок своей спутницы, мисс Эливейт почему-то кажется, что та девушка точно не жена этому человеку, подходит к Монике и этой красавице, останавливается и холодно смотрит на свою знакомую.
— Сколько раз я тебя просил не называть меня Джордж? — произносит он холодно и строго, смотря на девушку в голубом платье, и, вздыхая, достаёт из кошелька какую-то монету, которую тут же протягивает Монике.
Та стоит, застыв в изумлении. Неужели, она, действительно, так похожа на нищенку, что не только эта избалованная девушка принимает её за таковую, но и этот мужчина, кажущийся несколько менее наивным в этом плане? Моника стоит, чувствуя, что не может пошевелиться от того чувства унижения, которое овладело ей сейчас… Ей хочется оттолкнуть и эту девушку, и этого мужчину, закричать на всю улицу, поскорее убежать, спрятаться, только для того, чтобы больше не чувствовать этой обиды. Чтобы больше не чувствовать, насколько мир несправедлив…
— Я не нищенка! — шепчет она, отталкивая руку этого мужчины и чувствуя как от обиды по щекам текут слёзы. — Я не нищенка, и мне не нужны ваши подачки!
