Юте оказалось очень интересно думать над именем ребёнка. Будущего ребёнка Анны и Георга. Девочка скорее побыстрее увидеть братика или сестрёнку. Что же… Оказалось, что Юта — наименьшая из проблем в браке с Хоффманом. Она была послушной и аккуратной, никогда никому не возражала и не устраивала скандалов. Что ещё нужно было новоиспечённой графине? Дэвид… Неужели, отца Георга действительно звали так? Анна и не знала. Её муж ни разу не упомянул его в разговоре с ней. Может быть, он умер и графу тяжело о нём вспоминать?
— Дорогие дамы, — улыбнулся товарищ Роя, — не согласитесь ли вы провести с нами вечер?
Юта поспешно сделала шаг назад и спряталась за спиной Анны. Графиня с раздражением посмотрела на Роя, а потом на его друга. Взгляд последнего кажется ей достаточно знакомым. Кажется, она могла где-то его видеть, но… До чего же противным и мерзким казался этот человечек со всеми его ужимками и гримасами.
Юта дрожащей рукой схватилась за руку Анны, и той подумалось, что стоит поскорее убраться отсюда. И подальше. Или позвать Георга. Уж он то точно знает, как усмирить этих двоих господ… Вот бы как-нибудь отвязаться от этих господ… Анна всегда помнила Роя несдержанным, грубым и тогда очень радовалась неудаче с помолвкой.
— Благодарю вас, милостивый государь, за приглашение, но я, пожалуй, откажусь! — ответила Анна, толкая Юту к своему отцу. — До скорых встреч.
Друг Роя больно схватил графиню за руку. Вывернуться, как-то отстраниться девушке не удалось, и она вдруг почувствовала себя даже более беспомощной, чем тогда, когда обвинили молодую королеву…
***
Теодор Траонт не знает, что заставляет его приходить к дочери снова и снова, пытаясь как-то наладить отношения. Впрочем… Они не были плохими! Мария не пыталась его убить, не кричала при виде него, не убегала, не пряталась. Напротив — улыбалась, смеялась, была готова заговорить… Девушка, кажется, не считала его таким уж плохим человеком, не ненавидела его, как обязательно бы делала Кассандра. Почему? Траонт находил в девочке больше сходства с ним самим, с Джулией Траонт, с этим мальчишкой-королём Альфонсом, нежели с матерью. Теодора до сих пор в дрожь бросает от одного упоминания о Кассандре. Эта девчонка когда-то интересовала его, привлекала, но сейчас… Сейчас он всем сердцем презирал её.
Но себя он презирал куда больше…
Мария лежала на диване, одетая в странного вида одежду, которая, видимо, соответствовала земным представлениям о моде и красоте, лежала среди всех этих сумок, книг, вещей и спала. Наверняка, ей было неудобно… Сам Теодор никогда не мог выспаться на диване — постоянно затекали спина и шея. Сейчас ему даже хочется растормошить эту девчонку… Траонту почему-то вспоминается, с какой нежностью его сестра Джулия переносила маленького Седрика, в очередной раз заснувшего над книжками в материнской библиотеке, в его комнату.
Граф хочет подойти к ней и подложить под её голову подушку, но случайно наступает на что-то лежащее на полу. Хруст заставил вельможу поморщиться. Стоило хорошенько всыпать этому глупому мальчишке, которого Хоффман приставил к Марии! А если бы принцесса наступила босой ногой на эту вещь? Что тогда?
Девушка вздрагивает и потягивается на диване. И Теодор чувствует себя последним мерзавцем и дураком из-за того, что разбудил её. Всё-таки — она совсем ещё ребёнок. Ребёнок, который когда-то, возможно, так нуждался в нём — в Теодоре Траонте. Который не приходил. Не приходил, строя какие-то глупые планы… Или, может, и к лучшему, что Мария не привязалась к нему, что считает его чужим человеком? Барон манипулировал всеми, кто имел какие-либо чувства и эмоции. Теодор уже умудрился попасть в его ловушку.
— Мердоф? — сонно спрашивает девушка. — Что случилось? Чего-то не нашёл?
Граф снова вздрагивает. Подумать только — его снова застали врасплох. Почему-то в последнее время такое происходит всё чаще и чаще. Интересно, это почему? Неужели, он стареет? Он смотрит на ещё спящую принцессу и думает, что, наверное, Джулия, была права тогда, когда говорила Теодору о том, как важны в жизни дети… Граф тогда усмехался, а его сестрица пожимала плечами и говорила, что годам к сорока он это осознает, и ему самому очень захочется обзавестись тихой семейной жизнью, камином, тёплым пледом и, главное, удобной библиотекой… Про себя Теодор тогда подумал — что, всё-таки, в тихой семейной жизни его сестра находила наиболее важным? Ребёнка или библиотеку? По тому, как она носилась с Седриком и со своими книгами, граф мог заключить, что, в принципе, для неё важны были два этих компонента.
Девушка привстаёт на диване и потягивается. Как же странно она, всё-таки, выглядит во всей этой одежде! В странного вида потрёпанной серой куртке, тёмно-синих не менее потёртых и потрёпанных брюках из какой-то совершенно странной ткани, взъерошенная… За то время, что она провела в Осмальлерде, её волосы немного отрасли, и это кажется ещё более странным…
