А потом видение исчезает… Эйбис смотрит потерянно на ничего не понимающего друга, который пожимает плечами и спрашивает, что такого могло привидеться пиковому валету, раз тот ничего не слышал и не видел. И тут Вейча видит ту самую карету из видения — с каким-то странным родовым гербом. Не этой женщины. Другим. Но как раз тем, что привиделось валету несколько минут назад — как раз после чего и из-за чего Феликс так строго отчитывал его…
Карета… Побольше той повозки, в которой они ехали, когда эта женщина спасла его, когда он был ещё совсем ребёнком — шестилетним мальчонкой, потерявшим память в ходе какого-то магического эксперимента. Она убила их — убила добрую половину тех людей, которые напали на него. В магии эта женщина была очень сильна. И она учила его тому, что когда-то сама узнала от какой-то старой ведьмы-карги, что обучала её. В видении была именно эта карета. А даже если и нет, и герцогини там нет — какая разница? Эйбис Вейча многое вытворял. И всё ему прощалось. Простится и эта выходка, если она окажется только выходкой.
— О! Мама Джулия! — широко улыбаясь, кричит парень и машет женщине рукой, когда карета проезжает как раз мимо них. — Идите сюда к нам, мама Джулия!
Он не видит её. Но верит, точнее — надеется, что она обязательно там есть. Он уже совсем не обращает внимания на возмущённого Эсканора, что кинулся бежать за ним, опасаясь, как бы не остаться в этом странном месте совершенно одному. И экипаж останавливается. Женщина выныривает из кареты и выходит из неё. А Эйбис уже бежит ей навстречу. Он не особенно задумывается о том, что может делать здесь герцогиня Траонт. Она одета, пожалуй, слишком легко для такой погоды — хотя, наверняка, будет обвинять его в этом же. Она всплёскивает руками и идёт быстрым шагом ему навстречу.
— Мама Джулия! — выдыхает он, когда оказывается рядом, наклоняясь и утыкаясь лицом в её живот. — Я так рад, что вы приехали…
От неё, как и всегда, пахнет мятой. Этим пропитано всё — её тёмно-фиолетовое с чёрными вставками платье, её чёрные прекрасные волосы, её пальцы, перстни, браслеты, даже книги, которые она читает. Она тонкая, хрупкая, но от неё веет такой силой, что становится просто страшно становиться врагом такой женщины. Эйбис вдыхает её запах — это запах мяты, который он так любит. Ему хочется лишь улыбаться. Не важно — почему они встретились сейчас.
У неё зелёные, совершенно ведьминские глаза… У неё самый скверный и несносный характер, который только может себе позволить иметь герцогиня, дочь и сестра короля. Она редко смеётся, зато когда делает это, делает это искренне. Она очень умна, весьма прозорлива, обладает неплохим чувством юмора и прекрасно знает, что из чёрной магии можно использовать, а с чем лучше повременить.
Но рядом с ней всегда тепло и уютно. Всегда спокойно… Трудно даже представить — как только в этой женщине могут сочетаться столько силы и ярости и столько нежности и спокойствия. Эта женщина сама доброта для тех, кого она любит, но так же она самый справедливый и суровый суд для тех, кого она ненавидит. Умная. Сильная. Красивая. Властная. Эйбис уже привык к её причудам. Такие люди — такие необыкновенные, какой была она — всегда имеют свои причуды. Иначе — они уже бы и не были такими необыкновенными и обаятельными.
Эйбис прижимается к ней крепко-крепко. Пожалуй, только ей он может доверять так безраздельно. Словно она и есть его настоящая мать. Должно быть, это выглядит странно, но Вейча как-то плевать. Даже и странно — разве это чьё-то дело? Плевать на это всё! Стоит меньше внимания обращать на предрассудки.
— Перестань! — смеётся женщина, лишь касаясь его головы, но даже не пытаясь отстраниться. — Перестань немедленно, несносный мальчишка! Да отцепись ты от меня!
Она треплет своими тонкими нежными пальцами его нечёсаные русые волосы, касается осторожно ворота его тонкой мятой рубашки. Медленно, осторожно, нежно — как умеет только она одна… В ней слишком много магии — она насквозь пропитана ею, как и книгами, свитками, картами и мятой… Когда Эйбис хотел успокоиться и почувствовать себя в безопасности, он всегда жевал листочек мяты… Это помогало вспомнить, как эта ведьма спасла его тогда, когда шестилетний мальчишка из монастырского приюта уже не смел даже надеяться на спасение… Помощь пришла к нему так неожиданно — он никак не мог подумать, что головореза сумеет одолеть какая-то женщина. Да и, впрочем, он и не думал даже, что кто-то стоит там, в тени, рядом с ним… А, может быть, она и не стояла — лишь перенеслась откуда-то, как умеют опытные волшебники.
Она треплет его своими тонкими нежными пальцами за его нечёсаные светло-русые кудри, которые он обрезал после какой-то драки с Виландом, касается осторожно ворота его тоненькой рубашки, гладит по спине… Она недовольна, совершенно недовольна тем, как он одевается…
— В одной рубашке… — качает головой и тяжело вздыхает герцогиня, отвешивая пиковому валету лёгкий подзатыльник. — Что за скверный мальчишка?!
