Рубашка, которая на нём, действительно, слишком тонкая… Но ему совсем не холодно. Ни капельки. Да он даже зимой мог бы выйти на улицу только в ней — здесь почти никогда не бывает настоящих морозов. Эрна считала, что это потому, что когда-то в этих местах Йохан встретил Елисавет. Она уже все уши Эйбису проныла про это. Ну, точнее, уши она проныла Леонризес, которая в свою очередь пожаловалась на это Мицару, который пожаловался Эниф, а та уже рассказала Эйбису.
Неважно. Всё — неважно. Ему совершенно всё равно, что там было с Монтаганем, эльфийской выскочкой-княжной и её заикающимся слугой. И уж тем более — ему абсолютно плевать, что там было с этой вечной мечтательницей. Эта девчонка была даже не из его команды.
А важно было только одно — когда ещё он сможет увидеть герцогиню Траонт? Она была не в своём поместье, а это значило только одно — где-то снова либо начались раскопки каких-то древностей, либо снова началась та охота, из-за которой Вейча двенадцать лет назад чуть не погиб.
— Я — хороший! — смеётся и театрально надувает губы Эйбис. — А в рубашке — потому что жарко!
Женщина хмурится и наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб. Словно температуру измеряет! Хочется рассмеяться… Она постоянно волновалась за него. Почти так же, как волновалась за своего родного сына — Седрика Траонта. Наверное, Эйбис совершенно не заслуживал такой заботы… Он был вредным, несговорчивым, язвительным, смешливым… Он совершенно не был тем послушным и ласковым ребёнком, которого определённо заслуживала герцогиня… Он не был её сыном…
— Ну что за ребёнок? — качает головой леди Траонт. — Ты же постоянно, слышишь — постоянно болеешь!
На самой герцогине тоже не слишком тёплое платье. Но за себя она совершенно не переживает, хотя болеет куда чаще, чем болеет Вейча. Да и болеет куда более серьёзно — её брат, Теодор, когда-то, между прочим, в Академии магии занимавший место пикового короля, говорил, что после перенесённых выкидышей, а потом очень тяжёлых родов, при которых эта женщина чуть не умерла, её здоровье очень сильно пошатнулось.
— Я болел всего один раз! — восклицает Эйбис, в шутку оскорбляясь. — И совсем не потому, что простудился!
Наверное, лучше было этого не говорить — она, и так, волновалась за него слишком сильно, а вспомнив о том, что заболел он тогда, и заболел тяжело, потому что кто-то из тех головорезов успел наслать на него проклятье до того, как герцогиня Траонт каким-то совершенно жутким способом убила его, эта женщина могла совсем уж потерять голову от беспокойства.
— А ссадины! — женщина всплеснула руками. — Сколько же у тебя всяких ушибов и порезов?! И кто вас на улицу отпустил?! Да ещё и так далеко от Академии?! Да тем, кто за вами следит, руки оторвать надо! И голову тоже, раз человек ею не пользуется!
Она совершенно такая же, как и всегда… Вспыльчивая, неуступчивая и вечно переживающая по пустякам. Ей вредно было беспокоиться по таким пустякам… Впрочем, Эйбис очень рад, что его слова о том, что он совсем не простудился тогда — в свои шесть лет, когда герцогиня подобрала его. Женщине не стоило переживать по этому поводу. Организм Вейча прекрасно смог справиться с тем проклятьем почти без постороннего вмешательства. Несмотря на внешнюю хрупкость, Эйбис Вейча всегда отличался отменным здоровьем, которым вряд ли мог бы похвастаться кто-либо ещё из Академии — в лазаретах этот парень лежал только из-за тех драк.
— У нас — практика, Ваше Высочество! — замечает Феликс Эсканор осторожно. — Это ежегодное мероприятие.
Герцогиня кривится в презрительной усмешке. Сколько Эйбис помнил, директора Академии магии она не любила. Спорила с ним всегда. И ведь оспаривала его решения. И учителя школы с ней соглашались. Значит — права была, всё-таки, она, а не директор. В общей сумме, она приезжала по разным просьбам довольно часто — то ей писал её сын Седрик, то Хельга Кошендблат, то брат Хельги — Леонард, то сам Эйбис, то несчастный Андэль, у которого были такие серьёзные проблемы в семье. И к проблемам каждого она относилась с тем же участием и с той же заботой, что и к проблемам своего родного сына.
— Глупое мероприятие! — топает ногой женщина. — Правда, князь Солнман?
Среднего роста мужчина вылезает из кареты и с улыбкой отвечает герцогине Траонт, что он совершенно с ней согласен. Он говорит Феликсу и Эйбису, что не обязательно называть его князем Солнманом, и он согласен на то, если мальчишки будут звать его просто Седриком. От этого заявления Эйбис не может не фыркнуть от смеха, так громко, что герцогиня Джулия отвешивает ему ещё один несильный подзатыльник.
— И как вас только отпустить могли так далеко?! — запричитала Джулия, разглядывая обоих мальчишек. — Отпустить в такую даль — в другую страну, в герцогство Иветт — за тысячи миль! Как вас могли отпустить так далеко?
