Я решил пропустить это мимо ушей. Наверное, сейчас еще слишком рано спорить с ней по этому поводу, хотя, когда Силлойн откалибрует сканер, у Камалы будет очень мало времени, чтобы передумать. – Не хотите ли чего‑нибудь из кухни? Например, еще чашечку чаю?
– А как насчет джина с тоником, тоник у вас есть? – Она потерла глаза. – Или двести миллилитров серентола?
Я попытался сделать вид, что принимаю ее слова за шутку.
– Знаете, динозавры не позволяют нам открывать бар для странников. Сканер может неверно считать химические параметры мозга, и ваше путешествие на Генд превратится в трехгодовой запой.
– Вы разве не понимаете? – Она снова была на грани истерики. – Я никуда не перемещаюсь!
Я не винил ее за такое поведение, но все, чего я хотел в данную минуту, – это избавиться от Камалы Шастри. Мне было плевать, отправится ли она на Генд, вернется ли на Люнекс или вообще потопает по радуге в страну Оз, главное, что мне не придется торчать в одной комнате с этим жалким существом, пытающимся привить мне чувство вины за то происшествие, к которому я не имею ни малейшего отношения.
– Я думала, я справлюсь. – Она зажала руками уши, словно не желая слышать собственного отчаяния. – Я убила два последних года на то, чтобы убедить себя, будто бы мне нужно будет просто лежать там и ни о чем не думать, а потом вдруг я окажусь далеко‑далеко. Я собиралась отправиться в чудесный далекий край. – Она издала какой‑то сдавленный звук, руки упали на колени. – Я хотела помочь людям обрести утраченное зрение.
– У вас все получилось, Камала. Вы сделали все, о чем мы просили.
Она покачала головой.
– Я не могла не думать. Вот в чем проблема. А потом там оказалась она, пыталась дотронуться до меня. А я не вспоминала о ней с… – Камала вздрогнула. – Это вы виноваты, вы заставили меня вспомнить.
– Вашего тайного друга, – догадался я.
– Друга? – Кажется, Камалу изумило это слово. – Нет, я не говорила, что мы стали друзьями. Я всегда немного побаивалась ее, потому что так и не могла до конца понять, чего же она все‑таки от меня хочет. – Она задумалась. – Как‑то раз я зашла в квартиру 10W после школы. Она сидела в своем кресле, глядя вниз, на Блёр‑стрит. Спиной ко мне. Я окликнула ее: «Здравствуйте, миссис Эйс». Я собиралась показать ей сочинение, которое написала, только она ничего не сказала мне в ответ. Я обошла вокруг нее. Ее кожа была пепельного цвета. Я взяла ее за руку. Казалось, рука сделана из пластмассы. Она была жесткая, негнущаяся, это было уже не живое существо. Она стала похожа на какую‑то вещь, на перо или на кость. Я побежала, мне хотелось выбраться оттуда. Я ворвалась в нашу квартиру и спряталась от нее.
Камала скосила глаза, словно наблюдая и оценивая себя, маленькую, сквозь линзу времени.
– По‑моему, теперь мне ясно, чего она хотела. Наверное, она понимала, что умирает, должно быть, она хотела, чтобы я была с ней до самого конца или хотя бы обнаружила потом ее тело и сообщила бы о нем. Только я не могла. Если бы я рассказала всем, что она умерла, об этом узнали бы и мои родители. Или люди начали бы подозревать, что я сама сделала с ней что‑то нехорошее… не знаю. Я могла бы позвонить в службу охраны, но мне было всего десять лет, я боялась, что они каким‑нибудь образом выяснят, что это я. Прошло недели две, а ее так никто и не обнаружил. К тому времени было уже поздно рассказывать что‑либо. Все бы осудили меня за то, что я так долго молчала. По ночам я представляла, как она чернеет и гниет в своем кресле, словно банан. От всего этого я заболела, не могла ни есть, ни спать. Пришлось отправить меня в больницу, потому что я коснулась ее. Коснулась смерти.
– Майкл, – зашептала Силлойн без всякого предупреждающего сигнала. – Произошло невозможное.
– Как только я оказалась вне дома, мне стало лучше. А потом ее тело обнаружили. Вернувшись домой, я изо всех сил старалась позабыть миссис Эйс. И мне удалось, почти. – Камала обхватила себя руками за плечи. – Но прямо сейчас она снова пришла ко мне, там, в шаре… Я не видела ее, но почему‑то знала, что она тянет ко мне руки.
– Майкл, Париккаль здесь, и Линна тоже.
– Разве вы не понимаете? – Камала горько рассмеялась. – Как же я могу отправиться на Генд? У меня галлюцинации.
– Происходящее нарушает гармоническое равновесие. Немедленно иди к нам, один.
Мне захотелось прихлопнуть навязчиво жужжащий в ухе голос.
– Знаете, я никогда раньше не рассказывала об этом.
– Ну, может быть, в конце концов, из этого выйдет какая‑нибудь польза. – Я похлопал ее по коленке. – Извините, я покину вас на минуту.
Вроде бы она удивилась, что я ухожу. Я выскользнул в коридор, пузырь двери затвердел, запирая Камалу внутри.
– Что за невозможное? – спросил я, устремляясь к аппаратной.
– Она не станет возражать против возвращения в сканер?
– Еще как станет. Она испугалась до потери пульса.
– Говорит Париккаль. – У меня в ушах его скрежет пробивался сквозь шипение, словно там поджаривался бекон. – Смятение имеет место повсюду. Неприятное происшествие связано не с нашей станцией.
