Не дождавшись от меня реакции, он повернулся и начал стрелять в воду, целясь в оставшихся роботов.
Я догнала Соллис и приняла на себя часть ее ноши. Панели по всей длине коридора вспыхивали ярко‑красным светом синхронно с воплями сирен тревоги, ужасными, как вой баньши. Примерно через каждые десять метров со стены к нам обращалось лицо «Найтингейл», множество голосов сливалось во взволнованный хор.
– Внимание! Внимание! – говорили лица. – Это Голос «Найтингейл». В отсеке выращивания номер три зафиксировано происшествие. Сейчас проводится оценка нанесенного ущерба и восстановление системы. Возможно, необходима частичная эвакуация пораженной зоны корабля. Пожалуйста, оставайтесь на местах и ждите дальнейших распоряжений. Внимание…
– Что с Мартинесом?
– Поймал немного шрапнели, когда проделывал дырку в двери, – Соллис указала на сильные вмятины на наружной защите Мартинеса, слева от грудины. – Скафандр не пробило, но я сильно подозреваю, что старику досталось. Сломано ребро, возможно даже, повреждено легкое. Какое‑то время он говорил со мной, но сейчас вырубился.
– Без Мартинеса нам не справиться с заданием.
– Я же не сказала, что он умер. Его скафандр вроде бы функционирует. Возможно, мы сможем оставить его здесь и забрать на обратном пути.
– На поживу роботам, шатающимся тут вокруг?! Надолго ли, по‑твоему, они оставят его в покое?
Я оглянулась, проверяя, как там Норберт. Теперь он стрелял не так часто, сдерживая нескольких отставших роботов, желающих исследовать повреждения. В конце концов Норберт остановился, всунул новую обойму в пистолет и, выждав секунд десять‑двадцать, отвернулся от залитого водой проема и направился к нам.
– Может быть, здесь больше нет никаких роботов.
– Они будут, – сказал Норберт, присоединившись к нам. – Намного больше. Теперь опасно везде. Корабль поднял тревогу. «Найтингейл» оживает.
– Может быть, нам следует все отменить, – предложила я. – Мы потеряли Николаси. Мартинес выбыл из строя… Мы больше не обладаем необходимыми силами, чтобы захватить Джекса.
– Мы возьмем Джекса, – прохрипел Норберт. – Придем за ним и останемся с ним.
– Тогда как насчет Мартинеса?
Норберт посмотрел на раненого, и его лицо окаменело.
– Он остается.
– Но ты сказал, что роботы…
– Другого выбора нет. Он остается, – затем Норберт придвинулся поближе и, просунув толстый палец под подбородок старика, поднял лицевой щиток его шлема. – Просыпайся! – заорал Норберт.
Когда ответа не последовало, Норберт завел руку за спину Мартинеса и нащупал застежки, освобождавшие нагрудную защиту. Он передал помятую пластину мне и занялся панелью доступа на передней части скафандра, тоже помятой и искореженной ударом. Норберт вычерпал оттуда пригоршню розовой воды, решительно вытряс пузырьки и затем принялся проводить ручную регулировку жизнеобеспечения костюма. Появились биомедицинские данные, сопровождаемые тревожным миганием красных огоньков.
– Что ты делаешь?! – возмутилась я.
Но Норберт не ответил, и я прокричала ему вопрос прямо в ухо.
– Ему необходимо быть в сознании. Это поможет.
Мартинес под лицевым щитком закашлялся красной слюной.
Он с трудом дышал, и мы обменялись быстрыми взглядами. Норберт втолкнул заряженный пистолет в руку Мартинеса, затем быстро прицепил новую заряженную обойму к поясу старика. Потом он указал на коридор, на взорванную дверь и махнул рукой в ту сторону, куда мы направимся, когда оставим Мартинеса.
– Мы вернемся, – сказал он. – Ты останешься жив.
Зубы Соллис сверкнули за лицевым щитком.
– Это неправда. Нам придется тащить его – или просто оставить здесь.
– Скажи им, – прохрипел Мартинес.
– Нет.
– Скажи им, ты, глупец! Они никогда не будут доверять тебе, пока ты им не скажешь.
– Скажи им – что? – спросила я.
Норберт, нахмурившись, мрачно посмотрел на меня:
– Старик… не Мартинес. Его имя… Квинлен.
– Тогда, черт побери, кто же Мартинес?! – закричала Соллис.
– Я, – заявил Норберт.
Я посмотрела на Соллис, потом вновь на великана.
– Не валяй дурака, – мягко сказала я, прикидывая, что же такое произошло с ним в затопленном зале.
– Я Квинлен, – выдохнул старик между двумя приступами жестокого кашля. – Он всегда был хозяином. А я – просто слуга, подсадная утка.
– Они оба сошли с ума, – предположила Соллис.
– Это правда! Я играл роль Мартинеса – отвлекал внимание от него.
– Он не может быть Мартинесом, – возмутилась Соллис. – Прости, Норберт, но ты едва можешь связать вместе пару слов, не говоря уж о том, чтобы составить дело для суда.
Норберт постучал огромным пальцем по своему шлему:
– Повреждение речевого центра на войне. Сознание… память… аналитические способности… не затронуты.
– Он расскажет правду, – просипел старик. – Он – один из тех, кто должен выжить. Он, а не я. Он тот, кто может поймать Джекса, – затем он направил пистолет в ноги великана, побуждая его уйти. – Иди!
