Периметр самой комендатуры защищали простейшие проволочные заграждения, украшенные многочисленными предупреждающими знаками с надписями на эсперанто: “Стой! Граница поста!” и “Мины”.
— Уважают нас, – с оттенком гордости оценил старания союзовцев сержант.
– Ага, – поддакнул Блайз.
Репликанты расслабленно восседали за столиком, отдавая должное стараниям местного повара и одновременно наблюдая за распорядком дня оккупантов.
В этот раз Чимбик носил личину представителя одной из многочисленных молодёженых суб-культур Доминиона, подражающей тиаматцам. Идею подала Йонг, объяснив, что настоящие тиаматцы в момент раскусили бы “ряженых”, а вот с туристов, косящих (Чимбику пришлось уточнять значение этого термина) под уроженцев мира-смерти, взятки гладки. Репликант даже заучил на всякий случай легенду, запомнив клинику, где ему “проводили операцию по имплантации глазных яблок” и прочие мелочи, способные выручить при разговоре с излишне любопытным патрулём или беседе с кем-либо из штатских.
Блайза же, не отягощённого шрамом и татуировкой, превратили в идиллийца, окрасив кожу в тёмно-фиолетовый цвет. И теперь белозубая улыбка репликанта целиком и полностью играла на образ жизнелюбивого аборигена.
От камер системы наблюдения с системой распознания лиц репликантов защищали устройства, позволяющие искажать изображение: небольшие плоские прямоугольные приборы, спрятанные в ожерелья “в тиаматском стиле”. Но всё равно Йонг порекомендовала особо не полагаться на технику, потому помимо прочего оба репликанта носили большие солнцезащитные визоры и широкополые панамы, скрывающие лица в тени.
От комендатуры отъехал очередной патруль.
– Не расслабляются, — недовольно отметил сержант. — Значит, среагируют быстро.
— Угу, – поддакнул Блайз и занялся принесённым омлетом.
Большую часть дня репликанты провели, собирая как можно больше данных о противнике. И то, что они увидели, мягко говоря, не радовало. Союзовцы и не думали расхолаживаться — если на блокпостах за пределами города, где несли службу штрафники корпоратов, ещё наблюдалась некоторая безалаберность, что в самом городе службу несли на совесть. Хоть агенты из осевших в городе военных пенсионеров и докладовали о патрулях, регулярно пускающихся во все тяжкие, репликанты ничего подобного не увидели. Значит, либо комендант смог купировать это явление, либо процент ушедших в загул был ничтожно мал и в целом не сказывался на контроле за городом. А это было плохо для поставленной репликантами задачи — уничтожения завода по производству киборгов.
Союзовцы притащили завод с собой, спустив с орбиты уже готовые модули с оборудованием и собрав в паре километров от города – восполнять потери, понесённые частями первой линии. “Органическая составляющая” для киборгов выращивалась тут же, по технологиям Консорциума, но командование доминионцев подозревало, что в случае потерь, превышающих производственные возможности, союзовцы могут прибегнуть к “мобилизации” идиллийцев.
Если репликанты смогут выполнить поставленную задачу, то на отход у них останется очень мало времени. Если останется вообще: образцово несущие службу в Зеларе военные копы прибудут к месту происшествия за пару минут максимум, волоча с собой всё, что имеется в арсенале. И тогда шанс репликантов уцелеть будет близок к абсолютному нулю.
— Приве-е-ет, — отвлёк от невесёлых мыслей весёлый девичий голосок. — Вы чего такие серьёзные?
Репликанты покосились на шумную компанию идиллийцев, занимавших соседний столик. Несмотря на запрет коменданта на проявления эмпатии вовне, репликанты то и дело ощущали эмпатический контакт. Приятный, что уж говорить. Молодняк веселился и был изрядно возбуждён.
— Привет, – широко улыбнулся Блайз.
Сержант не был до конца уверен, поддерживал брат маскировку под местного, или невольно “подцепил чужое настроение”, как выражался Грэг. Да он и сам с интересом изучал чужие, будоражащие кровь чувства. Тем более, что особого выбора не было: мало ли, как отреагируют местные, если он начнёт сопротивляться воздействию? Сопротивление привычно перерастёт в агрессию и жажду убийства, и привлечёт внимание всех окружающих эмпатов.
А за вниманием последуют вопросы, которые привлекут внимание союзовцев, компания которых как раз двигалась к столику идиллийцев.
-- Решаем возникшие проблемы, – почти не солгал Блайз подошедшей к нему девушке.
– Проблемы могут подождать, – беспечно отмахнулась идиллийка и с грацией кошки забралась на колени к Блайзу. – А я не могу.
Она подмигнула растерянно улыбающемуся рядовому и предложила:
– Айда с нами в квартал удовольствий. И своего серьёзного друга прихвати. У нас большая компания, будет весело.
“Большая компания” уже смешалась, утратив деление на “местных” и “оккупантов”. Уроженка мира смерти мечтательно улыбалась в объятьях сразу двух идиллийцев, а её земляк не отрывал взгляда от сидевшей у него на коленях красотки. Бейджинцы, акадийцы, идиллийцы – различия размывались и стирались в одной на всех жажде жизни и любви.
