Калитка, ведущая к его дому, была распахнута настежь, и это для Адама было плохим знаком. Он, спотыкаясь о высокие ступени, и выбиваясь из сил, с громким стуком распахнул дверь.
- НАДЕЖДА! – заорал Адам на весь дом. Он бросился вперед через небольшую прихожую, но на него обрушились болезненные удары палкой, застигшие врасплох. Парень вскрикнул, падая на пол.
- Мама, что ты делаешь? Мама, это я, это Адам!
- Ты тварь! Ты подлая мерзкая тварь! Что ты сделал с моим мужем?! Почему он ушел?! Это все из-за вас! Вы его прогнали! Ненавижу!
Адам отполз к стене, встал на ноги, и бросился на кухню.
- Надежда! Мама, что ты сделала с Надеждой?!
- То, что я должна была сделать уже давно! Избавиться от мерзкого чудовища, осквернившего мою плоть! Я вырастила монстра, внутри себя, который разрушил мою жизнь! Ты, и это существо убили меня, как только я забеременела вами!
Адель схватила себя за волосы, потянула в разные стороны. Адам давно привык к таким выходкам; игнорируя, он умчался в комнату. Его маленькой Надежды нигде не было. Адам обследовал весь дом. Его внутренности раскалились внутри тела, словно подверженные адскому огню; парень паниковал как никогда в жизни.
Адам бросился во двор. Адель погналась за ним; она достала из кармана садовые ножницы, и Адам увидел, что ее предплечья в крови, но раны были неглубокие, не такие, чтобы она могла истечь кровью.
- Надежда! – закричал Адам, нагибаясь под каждым деревом, под каждым кустом, следуя совету голоса из его головы, и проверяя, нет ли где свежей могилы. – Надежда!
Его посетила мысль, что она где-то прячется. Да, должно быть так. Наверное, малышка Надежда где-то спряталась, испугавшись сумасшедшей матери.
- Ты ее не найдешь, – рассмеялась Адель, стоя позади Адама, с садовыми ножницами в руке. Она, словно дьяволица возвышалась над всей этой неописуемой красотой: нарциссы, гиацинты – благоухающие цветы пробивались сквозь землю к белоснежному небу. – Не найдешь ее…
Адам яростно обернулся, сжимая кулаки. Рубашка на спине пропиталась потом, волосы прилипли ко лбу.
- Что ты сделала? – его лицо перекосилось от ярости. Он с трудом сдерживал гнев, так, что его тело пульсировало болью.
«Лучше умереть», – впервые в жизни пришла ему эта мысль в голову. Лучше бы он умер тогда, так и не узнав правду; или так и не пришел бы в себя, на операционном столе. Умер бы, так и не появившись на свет, потому что то, что произошло 21 апреля, было в действительности его датой смерти. Он умер в этот день, когда увидел в сарае разрубленное тело своей маленькой сестры; он умер тогда, когда Адель смеялась над его выражением лица. Его смерть, как человека наступила уже тогда, когда он схватил Адель за воротник платья, опрокидывая на кровавую землю, и выкрикивая ругательства, смешанные со слезами, стал бить ее садовыми ножницами, в грудь и живот.
Адам Росс умер тогда, когда он убил свою мать.
Глава 17
Недомогание в моем теле с трудом позволило открыть веки, и сообразить, что я вновь нахожусь в своей комнате в доме Рэна Экейна. Я не помнила, что случилось, и мне было нехорошо до такой степени, что хотелось снова потерять сознание. Я сделала глубокий вдох. Закрыла глаза. Снова открыла. Мой взгляд наконец сосредоточился на чем-то, что оказалось талией мужчины, и когда я подняла глаза, из моего горла вырвался испуганный хрип, и я быстро стала отодвигаться к краю кровати.
В одной постели со мной лежал Лиам Коллинз.
- Что ты тут делаешь? – я все еще помнила о том, как он напал на меня, как меня преследовал, и неважно было, о чем он думал в тот момент, - меня до сих пор подташнивало от страха.
- Почему ты кричала? – в комнату вошел Экейн. Он перевел непонимающий взгляд на брата, продолжающего лежать на боку рядом со мной. – Лиам, что ты ей сказал?
- Ничего. Я даже не успел заметить, что она проснулась.
Экейн приблизился, и я следила за ним, не отрывая взгляда. Ко мне начала возвращаться память: странный, невероятный разговор с Адамом, его откровения, а еще я очень некстати, вспомнила наш поцелуй с Экейном трехдневной давности, который мог называться первым.
Лиам сел на кровати, и я шарахнулась от него. Я продолжала остерегаться его на физическом и эмоциональном уровне, хотя помнила, что сказал Рэн.
