Ад находится в Камбодже полностью

Следователь Генеральной прокуратуры был из молодых, но перспективных. Из тех, кто по приказу начальства был готов рыть землю. Закон в его понятии был не в Уголовном кодексе, а в распоряжении вышестоящего чина. Благодаря этому правилу он спокойно и уверенно двигался по карьерной лестнице, не забывая по пути прихватывать другие жизненные блага.

Он был высок, худощав, с длинным прямым носом, на котором удобно примостились узкие стильные очки. Все, кто хоть однажды видел следака, непременно награждали его прозвищем Цапля. И действительно, он походил на умную, любопытную и жадную птицу.

Одернув полы темно-синего прокурорского мундира, следователь сел за стол, положил перед собой папку с уголовным делом и скучным голосом произнес:

— Введите задержанного.

Металлическая дверь с противным скрипом отворилась, впуская во внутрь высокого широкоплечего мужчину, одетого в простенький сатиновый спортивный костюм и стоптанные кроссовки на липучках. Следом за ним шагнул конвоир, грузный немолодой дядька с погонами старшего прапорщика, таким же скрипучим и равнодушным голосом доложив:

— Задержанный Давыдов доставлен для допроса.

— Свободны, — сухо кивнул следак, открывая папку, — подождите за дверью. А вы, Денис Васильевич, проходите, садитесь. Разговор нам предстоит долгий.

Дверь громко лязгнула и захлопнулась. Арестант опустил вниз руки, прежде сложенные за спиной в «замок», потер запястья, как будто с них только что сняли браслеты наручников. Осмотрелся по сторонам. Комната для допросов была такая же, как и шесть лет назад, когда он впервые попал за решетку прямиком из Чечни. Только тогда он был старшим лейтенантом и командовал разведротой сводного батальона морской пехоты. В тот раз его тоже «грузили» прокурорские барбосы, пытаясь навесить расстрел пленных боевиков. Все складывалось, как говорится, «в елочку». Заявление от родственников «пострадавших», арестованный виновник, опытный дознаватель и не менее опытный следователь — все было в наличии, оставалось лишь малое — дожать свидетелей и самого злодея… И все, можно смело крутить дырки под новые звездочки и награды. И вот на этих самых мелочах следствие основательно забуксовало. Сперва выяснилось, что трупы боевиков не обнаружены (либо лежали в какой-нибудь взорванной пещере, либо вовсе были обработаны огнеметами), да и свидетели оказались не робкого десятка. Морпехи не сдали своего командира. Почти полтора года его прессовала военная прокуратура, но ничего доказать не смогла.

Теперь, шесть лет спустя, он вошел в комнату для допросов в звании майора, Героя России, хотя по-прежнему оставался командиром разведроты. Нынешний следователь тоже не носил зеленую форму военной прокуратуры, а вырядился в ярко-синий мундир Генпрокуратуры.

— Присаживайтесь, курите, — на стол перед Денисом легла открытая пачка «Петра Первого» и одноразовая зажигалка.

— Благодарю, не курю, — сдержанно поблагодарил Давыдов.

— Тогда давайте знакомиться. Я старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Шевелкин Алексей Геннадьевич, — все это было произнесено с таким пафосом, как будто представлялась если не самая сиятельная особа, то как минимум приближенное к императору лицо. Чувствовалось, Цапля гордится своей должностью.

— Ну а как меня зовут, дата рождения и прочие мелочи вам известны из бумаг на столе, — устало проговорил майор, кивком указав на папку перед Шевелкиным.

— Так, конструктивной беседы у нас, я смотрю, не получается, — тонкие губы следователя искривила ехидная улыбка.

— Да нет, отчего же не поговорить… Только между допросом и беседой есть большая разница.

— Какая?

— В первом случае вопросы задает один из собеседников, а второй только отвечает. А вот во втором оба наделены этим правом.

— Чрезвычайно интересная трактовка. — За линзами блеснул охотничий азарт: следователь принимал условия арестанта, это все-таки лучше, чем тупая игра в молчанку. А так появлялся шанс доказать свой профессионализм, так сказать, продемонстрировать класс. — Для первого раза можем просто побеседовать. Вас наверняка сейчас интересует адвокат?

— Не к спеху, — мрачно качнул головой Денис, щелкнул пальцем по уголку пачки сигарет и несколько раз прокрутил вокруг оси. — Меня куда больше интересует, почему мною, офицером флота, занимается Генеральная прокуратура, а не военная.

— Всего-то, — изобразил дружескую улыбку следователь. — В особых случаях Генеральная прокуратура уголовное следствие может брать на себя.

— И в чем же таком особом меня обвиняют?