Прошло всего две минуты, прежде чем Тейлз в ответ сжал руку Космо. Под напором сидрианки он завел ее в свою комнату, где под ее же наблюдением достал таблетку, выдавливая ее из пластины, наполнил стакан водой, запивая ей лекарство. Таблетка кое-как пролезла в его горло, которое было надорвано из-за вчерашних непрекращающихся криков. Сморщив лицо от отвратительного вкуса, его щеки вспыхивают алой краской, так как Космо одобрительно потрепала его по волосам. Он криво улыбнулся, отвел взгляд в сторону, чувствуя стыд, ну ей богу, обращается с ним, как с маленьким мальчиком, тогда как они почти ровесники.
Космо присела на кровать, похлопав рукой рядом с собой, приглашая Тейлза, а когда он расположился рядом, серьезно и решительно спрашивает, что же все-таки у него случилось, беря его ладони в свои руки, погладив большими пальцами по его костяшкам. Прауэр же тяжело вздохнул и рассказал настойчивой девушке эти «подробности», о которых умолчали ребята. Космо выслушала все, ни разу его не перебив, а, узнав о смертях девочек, грустно опустила взгляд вниз. Являясь чувствительной личностью, которая могла заплакать даже оттого, что случайно прихлопнула какое-нибудь насекомое, по ее щеке, как бы она это ни сдерживала, скатилась слеза, которую она незаметно для лиса быстро вытерла. Девушка приковала взгляд к одной точке, ожидая, когда желание плакать закончится, а потом выдает следующее:
— Мне очень жаль… их обеих. А еще мне жаль тебя. Я думаю, ты единственный, кто настолько плохо принял эти ужасные новости. Хотя, я не уверена, что о второй еще кто-либо знает. Но, позволь узнать, почему ты с такой хрупкой психикой вообще занимаешься подобными делами? Это ведь одна сплошная нервотрепка.
— Как раз для того, чтобы укрепить ее. Я повидал много всякого дерьма, и ты это знаешь. Я ведь по сути такой же чувствительный, как и ты, но за годы занятия мистической херней моя нервная система хорошо укрепилась. По началу было сложно, но потом привык, часто это было даже весело и интересно, даже больше, чем пугающе. Да и не занимались мы раньше такой дичью, как та, в которую ввязались. Однако смерть ближних: я подчеркиваю, даже не близких, а ближних я переживаю тяжело.
Космо жалостливо на него посмотрела, потянулась к его лицу и аккуратно стерла слезы, катившиеся по его щекам, ласково проведя ладонью по его скуле. Не удержавшись, она крепко обняла его, обвив руками его шею, сильно стиснув в объятиях так, что Тейлз начал задыхаться, но даже слово про это не сказал, расстаявши в ее заботливых руках. Через некоторое время Космо выпустила его, вновь беря его ладони в свои руки.
— Ладно, чувствительный ты мой, не плачь. Я нашла способ вернуть Сонику здоровый рассудок, поэтому, я надеюсь… — она неловко закусила губу, изображая кашель. — то есть, я уверена, что скоро вы уедите отсюда, через некоторое время обо всем забудете и будете жить спокойно. Все будет хорошо, я обещаю тебе.
Тейлз не пропустил мимо ушей ни единое слово девушки, а после улыбнулся, поблагодарив ее за то, что она находится рядом, что искренне волнуется за него.
— Ох, ну какой же ты милый! — пискнула зеленоволосая, потянувшись рукой к его лицу. — Дай за щечку лапну, все время мечтала это сделать.
— Чего?! — возмущенно выпалил Прауэр, взмахнув двумя хвостами. — Зачем?!
— Ну ты такая сладуля, я просто не могу! Тебе что, жалко?
Тейлз надул щеки, чем вызвал у Космо новую волну умиления. Если честно, ему было уже страшно что-либо делать, буквально каждое его действие вызывало у сидрианки бурную реакцию. Отреагировав на ее обидчевый тон, в котором он ясно увидел нотки наигранности, подставил свое лицо под уже, готовые потискать его, руки сидрианки. Космо осторожно нажимала на его кожу, покрытую белым мехом, пальцами, кладя ладони на его щеки полностью, начиная их мять, чем вызывала у Тейлза неловкую улыбку и лишь больше смущала, вводя в краску.
— Ав-в, моя ты сладкая булочка! — весело хихикнула пищащим умильным голосом Флоренс, продолжая мучить щеки уже изрядно покрасневшего парня. — У тебя такой пушистый мех, ути, господи!
На лбу Тейлза выступила капля пота, он неловко отвел взгляд в сторону, истерично посмеявшись, на действия Космо недовольно жмурил глаза. Смущающая его процедура продолжалась уже пять минут, он начал ощущал покалывание на коже, от которого лучше не становилось. Тем временем в области сердца потеплело в два раза сильнее. Он, без всяких сомнений, был безумно благодарен Руж за то, что она была рядом с ним в трудные, даже удушающие для него минуты, но ужасный после ночи осадок сняла именно Космо. Конечно, он не ставил что-то выше другого, заслуга двух девушек была для него очень ценна. Просто с каждым движением пальцев сидрианки как будто снималось все его напряжение. Видеть перед собой счастливое лицо Космо, ее радостную улыбку, видеть в ее глазах азартный огонек, слышать ее звонкий смех было отдушиной для него.