Елена Андревна схватила кусок хлеба – кто ж ест борщ без хлеба? Разве какой извращенец ест борщ без хлеба? а за ним прихвостился лучок – стройненький, зелёненький, сочненький, а за лучком и огурчик потянулся – у Елены Андревны огурцы всегда были отменного качества: упругие, с хрустом – так, что звенело всё вокруг, в задорных осьминожьих пупырышках. Рука, повинуясь мощному основному инстинкту, хватала быстро, цепко, метко и жадно: огурчик, хлебушек, лучок, шпротинку – и снова то же самое, и в обратном порядке – шпротинку, хлебушек, лучок, бутылку водки … Глоток! Ещё глоток! Обжигающая жидкость пробежала приятным теплом, соединила разорванные нервные волокна, успокоила расшалившиеся клеточки… Желудок заурчал, пару раз глухо ухнул, прощально рыкнул и наконец-то затих. Елена Андревна икнула, слегка отрыгнула, облегчённо вздохнула и перевела дух. Голова снова кружилась – только теперь от внезапной сытости, перед глазами ложился туман… Оглядевшись вокруг себя, как Кутузов после Бородинской битвы, Елена Андревна поразилась: о, поле, поле, хто ж тебя усеял… хлебными крошками, бордовыми каплями, стебельками лука, варёной капустой? Окинув пьяным взглядом опустошённое чрево холодильника, наша героиня спохватилась с запоздалым раскаянием: «Боже, шо ж я наробыла?» Но, неподготовленная к аскетичным подвигам природа взяла своё, невыносимо захотелось спать. Шатающейся походкой, задевая округлыми плечами косяки и не вписываясь в знакомые повороты квартиры, с большим ржавым пятном на белоснежных кружевах, словно с орденом, полученным в жестокой битве, Елена Андревна пошлёпала обратно в спальню. «Таки Петя был прав – с непривычки трудно…» – сокрушённо вздохнула она про себя.
На пороге в комнату она предательски икнула, поспешно прикрыла рот ладошкой. Стараясь не шуметь и не скрипеть кроватью, откинула край одеяла…
– Хорошо, что ты поела, – неожиданно обернулся к ней храпящий минуту назад Пётр Иваныч.
Елена Андревна замерла в позе крадущейся за воробьём кошки.
– И выпила? – глаза Петра Иваныча загорелись лукавым молодым огоньком.
– Как ты узнал? – ахнула жена.
– От тебя пахнет! – весело констатировал супруг.
– Я…. – голос Елены Андревны задрожал, подбородочек мелко-мелко затрясся, губы искривились в перевёрнутый полумесяц, – я не выдержала! – подползла она ближе к Петру Иванычу. – Ты был прав!
– Прости! – наконец-то выдохнула из себя Елена Андревна, и, уткнувшись в волосатую грудь супруга, разревелась, как маленькая девчонка.
В ту ночь Елена Андревна заснула на руке мужа – в своей любимой позе.
Однажды, попивая утренний кофеёк, любуясь своим пухленьким, сдобным, изогнутым изящной «подковкой» мизинчиком, Елена Андревна заметила в газете, забытой мужем на столе, кое-что любопытное, а именно: интервью со знаменитой в советское время певицей – Анной Ортодоксальцевой. В 90-е Анна пропала с экранов телевизоров и вот, в начале нулевых, снова объявилась. Елене Андревне стало очень любопытно, что произошло с любимой певицей. Анна отличалась от всех барышень социалистической эстрады: творчеством – исполняла под гитару русский фольклор в собственной оригинальной обработке; стилем – яркий, расшитый «а-ля русс» сарафан, белая рубашка с пышными рукавами, длинные, распущенные волосы, подхваченные лентой с этно-бумбонами, озорной взгляд, задорная улыбка…
Елена Андреевна с большим интересом погрузилась в чтение интервью. Ортдоксальцева говорила о том, что продолжает петь: «Она таки осталась певицей – это уже хорошо!», только тематика песен несколько изменилась в связи с обретением за годы безвременья православной веры. В этом месте Елена Андревна тихонько понимающе вздохнула. В конце беседы, на невинный, модный вопрос журналиста: «Кто Вы по гороскопу?», Ортодоксальцева вдруг резко и кратко воскликнула:
– Да вы что, я – православная!!!
В поддержку фразы любимой певицы Елена Андревна удовлетворённо крякнула, хотя и пронеслось у неё где-то на задворках подсознания: «Резковато как-то…»
На фото в газете Ортодксальцева была всё в том же фольклорном одеянии, что и 20 лет назад, только время затушевало озорные огоньки в глазах и напрочь стёрло улыбку, которая так нравилась Петру Иванычу. Как только певица появлялась на экране, Пётр Иваныч откладывал газету и слушал, с блаженной улыбкой, сложив ладошки на животе. И даже, если был в другой комнате и вдруг слышал звук Ортодоксальцевской гитары – по ТВ или по радио – бежал к источнику звука, принимая вышеописанную позу и, иже с ней, выражение лица. Елена Андревна даже немного ревновала. Её так внимательно Петя давно не слушал, а, если слушал – то без улыбки.
