Вынимая свой окровавленный меч из груди Хурии, что была падшей женщиной при жизни, а после смерти стала прислужницей тьмы и женой демона, Адамас впервые в жизни боялся, боялся что не успел…
Откидывая мёртвую тварь, он поспешил к Амалии, что лежала на холодной земле в луже собственной крови. Опускаясь на колени около её ещё тёплого тела, он не знал как дотронуться и развернуть девушку, не причиняя ей боли, потому что лежала она на животе, а лицом на холодной почве. Спина её была вспорота так глубоко, что края нежной кожи расходились и чётко виднелись три длинных
борозды, от жестокого нападения твари.
Адамас чувствовал что в ней ещё теплится жизнь, хоть девушка и была без сознания, проваленная в глубокий сон.
Но времени было не много, ему нужно было срочно доставить её в город, к главному лекарю. Рана глубокая, кровоточащая и смертельная, а она слабая и хрупкая.
Сняв свой плащ и растелив его на земле, Адамас аккуратно убрал мягкие пряди волос от лица Амалии и поддерживая её за плечи и таз, осторожно переложил на свой плащ, что бы укутать с каждой секундой все сильнее холодеющую от потери крови девушку и взять к себе на руки.
Дойти нужно было до дороги где он и приказал ждать оставшимся война не желая подвергать их опасности, когда отбившись от тварей и ринувшись в догонку Амалии, почувствовал своей кровью что-то странное проезжая тот злополучный поворот.
Пока он бежал трусцой по лесу, боясь сделать лишнее движения, его глаза переодически смотрели на Амалию, что в беспамятстве лежала на его руках.
Нежная, беззащитная и такая хрупкая… Её красивые, синие глаза были спрятатаны под заплаканными веками, а ресницы были все ещё мокрые от солёных слез. Мягкие губы стали бледными и Адамасу из-за всех сил хотелось целовать их, разжигая огонь, которые мог согреть Амалию и вернуть былой румянец её щекам и розовую сочность пухлым губам.
Он знал, что отпустить её от себя и заставить скакать одну рискованно, но в тот момент, когда близилась новая атака тварей это было единственным самым верным решением, потому что одновременно сражаться и наблюдать за ней в поредевших рядах, которые уже не могли обеспечить плотный стальной круг, было невозможно.
И вот наконец выйдя на дорогу, он поспешил уложить её в повозку, когда ринувшийся на помощь Аларик, выглядел бледным и испуганным, переживая за жизнь Амалии, которая успела стала ему сестрой.
Самым главным сейчас было успеть, успеть добраться до города и спасти её жизнь.
Тыдык… Тыдык… в пустоте своего сознания первое, что я начала слышать это стук собственного сердца, который отдавался глухим звуком в моей голове.
Моих сил хватало только на то, что бы слегка приоткрыть свои веки, которые казались свинцовыми. Зашевелив пушистыми ресницами я наконец приоткрыла глаза и первое что увидела, это руку, которая аккуратно накрывала мою ладонь, лежащюю у основания головы. Попытавшись немного развернуться что бы осмотреться, я болезненно ахнула и зажмурилась, потому что мое тело пронзила резкая боль, сосредоточение которой было на спине.
— Лежи и не разворачивайся на спину, тебе нельзя. — услышала я знакомый голос, который звучал непривычно мягко и тепло.
Попытавшись перевести затуманенный взгляд в сторону источника звука, я обнаружила высокий и широкоплечий стан, не сразу признав его обладателя.
Вынув руку из накрывшей её ладони, я попыталась приподняться упираясь руками по обе стороны от головы, но и в этот раз ничего не вышло, когда новый укус боли пронзил моё тело заставляя сдаться и лечь.
— Почему так больно?! — прохрипела я тихо, продолжая жмуриться от боли которая начинала просыпаться вместе с моим разумом.
— Потому что тебя ранили. — снова произнёс этот голос, добавляя жесткасти словам, когда наконец я смогла поднять голову и взглянуть в глаза этому человеку.
Надо мной возвышался Адамас, который выглядел как всегда горячо, красиво и сурово. Его волосы были убраны в хвост, а борода немного растрёпана в косах, будто бы не переплиталась несколько дней.
Я смотрела на него не отрываясь и не моргая, ловя на себе такой же молчаливый но сосредоточеный взгляд, наконец вымолвив…
— Ты жив?
— Жив!
Его взгляд изменился, он не был пустым и холодным как в последние наши разговоры, он будто бы открылся разрешая читать его эмоции, которые были мне не совсем понятны…
— Я… Я думала вы погибли…
— А ты бы этого хотела? — спросил он приподнимая вопросительно одну бровь и все также не отводя от меня взгляда.
Я промолчала лишь пару секунд, сказав ели слышно, но зная, что ему этого достаточно…
— Никогда! — Сказала я прямо, тоже не отводя своего взгляда, который был все ещё мутный, но отзывался на блеск его изумрудов, словно корабль в ночи на мояк.
И его зрачки ахнули, заполняя зелёную радушку почти полностью, когда он сделал порывыстый шаг к моей кровати, но тут же осекся, когда послышался звук открывающейся двери и в комнату зашла какая то пожилая женщина, в светлом одеянии и такой же шапочке.