Поэтому я не сопротивлялась, когда он резко развернул меня спиной к себе, прижимая грудью к дереву и спуская свои штаны, откуда выглянул внушительный, упругий член с слегка красноватой головкой, кровь к которой приливала с бешенной скоростью от возбуждения мужчины. Он был просто неудержим, когда положил одну руку на мою поясницу, заставляя прогнуться в ней и одним резким движением вошёл в меня до основания. И я вскрикнула, тут же закусывая губу, что бы некого не разбудить, стараясь держать себя в руках, что было сделать очень сложно потому что Адамас не сдерживал себя. Он врывался в моё тело жёстко и без остановки, буквально тараня меня и рыча за спиной. Я же разрывалась между чувством невероятного удовольствия от ощущения в себе любимого мужчины и кусающей боли, которая нарастала с каждым несдержанным толчком. Но тут я почувствовала, как Адамас сделал последний жёсткий и глубокий толчок, приваливаясь своим горячим и мокрым от пота телом к моей спине и прикусывая мою шею выдохнул глухой приглушённый стон.
Он достиг пика. Тяжело дыша и целуя меня в мокрую от пота макушку, тут же разворачивая к себе лицом.
— Хороший был секс. — Прохрипел он улыбаясь.
— Согласна. — рассмеялась я, добавляя — Но возьми пожалуйста на заметку, что в отношениях не только сексом занимаются, но ещё и разговаривают. Если ты будешь мне доверять и говорить о своих переживаниях, нам обоим станет легче. — продолжала я улыбаться.
Чего я не ожидала, так это того, что он резко отстранится от меня, а его глаза застелет уже знакомая пелена отрешенности.
— О каких отношениях ты говоришь? Я не давал тебе никаких обещаний и надежд, что бы ты считала, что мы вместе. — Говорил он жёстко и холодно.
— Но… — я даже не успевала ничего сказать, принявшись закрывать свою обнаженную грудь сорватым платьем, когда он перебил меня также бесцеремонно.
— Ты лишь для того, чтобы скрашивать моё одиночество в пути! Или ты восприняла слова что ты моя, которые я говорил в поселение немного иначе? Судя по всему, да… зря.
Я слушала и не могла поверить своим ушам… Какая же наивная и глупая я оказалась, придумав себе его любовь и «нас». Когда для него вся проявленная забота и защита была лишь для того, чтобы его игрушка была в рабочем состояние.
— Ты ведь видел, что я верю тебе и влюбляюсь, почему молчал? — шептала я захлёбываясь прорвавшимися слезами. Видя, как Адамас напрягался каменея, а на скулах играло напряжение.
Что это? Злился на мои слёзы и глупость, или не ожидал такого и ему стыдно? Сомневаюсь, скорее первый вариант.
— Не знал наверняка.
— ЛОЖЬ — вскрикнула раздавленная я и со всего маха врезала ему пощёчину, когда по лесу пролетело характерное «ТЫЩ-щ-щ»
Он даже не дёрнулся, лишь прикрыл свои черные ресницы. Не пытаясь мне ответить или же обматерить, лишь молча смотрел своими зелёными глазами, которые сейчас казались как некогда пустыми и возможно мне показалось, что там на долю секунды блеснуло раскаянье, но я уже не придавала значение его эмоциям.
Выплюнув холодно и презренно ему в лицо…
— Бессердечный! Ты не заслуживаешь и капли любви.
После этого отдернула платье и ушла прочь, оставив его замершее и напряженное как статуя тело в холодном, тёмном лесу.
Кто знает, кто может рассказать, сколько боли может вынести женское сердце? Сколько разочарований может пережить душа? Когда мы достигаем точки невозврата? И всё то светлое, тёплое и трепетное, что есть в нашей душе, сгорает ярким пламенем, оставляя после себя лишь безжизненный, тёмный пепел…
Я была раздавлена, а моё сердце растоптано. Я легла на шкуры и глотая слёзы молча рыдала, не позволяя себе даже хмыкнуть в слух, что-бы кто-то мог увидеть мою боль, моё унижение… Не знаю сколько времени я пролежала, но к тому времени когда проснулся Аларик, я ещё не спала, упрямо делая вид что соплю, своим не дышащим из-за слёз носом. Но все же усталость прошедшего дня и моё убитое состояние взяли вверх, когда обессиленная я провалилась в глубокий сон, не находя больше в себе силы думать о том, что было в лесу…
Проснулась я из-за голосов, которые раздавались где-то совсем рядом и были очень знакомые. Не спеша открывать глаза и выдавать себя, я начала прислушиваться к ним…
— Ты тоже ночью не дежурил? — прозвучал низкий голос и я узнала Торфуна.
— Нет, я проснулся и пошел в лес, но он даже подойти к себе не дал, отправил назад — раздосадована говорил Аларик.
— Каю тоже не дал заступить, всю ночь сам стоял… Это всё девчонка, я видел как ночью она ходила в лес. Говорил же, не место ей здесь, особенно рядом с Адамасом! — продолжал недовольно Торфун.
— Хватит Торфун, он взрослый мужчина и в состояние сам разобраться со своей женщиной! — начинал злиться заступаясь за меня Аларик.
— Ты не понимаешь, что ли, чем это может обернуться?
— Я понимаю только одно, что во всём ты винишь Амалию! — рыкнул Аларик.
А я лежала, слушала и мне хотелось просто исчезнуть, чтобы не слышать не об Адамасе, не о себе… На душе и так паршиво, а тут еще глаза открыть не успела и новые обвинения. Как же я устала от этого всего…
