Человеку под маской тоже доставалось от дерганий Евы-амебы, и, реагируя на ее движения, он шевелил руками. Пальцы расходились. Пальцы смыкались.
– Это все, что вы можете сказать? – и голос у него ненастоящий, синтезированный и адаптированный согласно ситуации.
– Да, – Ева смотрит туда, где по ее убеждению должны находиться глаза.
– Ваш отчет не полон.
– Извините?
Он достает из-под столешницы планшет и толкает в сторону Евы, повторяя:
– Ваш отчет не полон. Отсутствуют личные впечатления.
– Я не знала, что они вам интересны, – Ева не удержалась от сарказма и не удивилась, когда тот был проигнорирован. – Мои личные впечатления неинформативны.
Раньше он ценил информативность. И сам спускался в лабораторию, а не вызывал Еву наверх. Его кабинет – стеклянный шар на стеле лифтовой шахты. Кабина взлетает стремительно, как пузырек воздуха по полости вены. И колени подгибаются не столько из-за рефлективной предопределенности, сколько от подсознательного ужаса.
Рожденные ползать не желали летать. Но приходилось.
Лифт останавливается мягко. Расходятся створки, и красный ковер кабины смыкается с покрытием пола. Толстый слой крашеного войлока гасит шаги. И Ева сама не замечает, как переходит с нормального шага на крадущийся. Внимательно следят за ней фасеточные глаза камер.
Его кабинет огромен. Здесь искусственная тьма и столь же ненастоящий свет делят пространство. И пол расчерченный черно-белыми квадратами похож на шахматную доску. Вряд ли это случайно. Тогда кто он, замерший у затененного окна? Король? Король – слабая фигура. В ней только и есть, что условная значимость. Королева? Имеется в нем и некоторая женственность, в жестах, в самой манере говорить и вести беседу. Но все же Ева отметает и эту фигуру. Ферзь? Конь? Кто угодно. Под маской легко спрятаться даже игроку. Вот с ней самой все куда проще – пешка. Белая, черная – не имеет значения. Главное, что пешка осмелилась высунуть любопытный нос за границы клетки.
И сейчас по этому носу ударят.
– Почему она умерла? Как думаете вы? – он интонационно подчеркнул обращение.
– Потому что переоценила собственные силы.
– Дальше.
– Да нечего дальше! – зеркало в качестве собеседника выводило Еву из равновесия. Как будто она забыла его лицо. Да помнила! Все, черт побери, помнили! И ни к чему эти прятки.
Заигравшиеся детишки нашалили, а виноватой сделают Еву.
