В комнате Айне вскарабкалась на подоконник и села, повернувшись к окну. Начался дождь. Снаружи стекло подернулось рябью капель, которых становилось все больше и больше. Неравномерное преломление света сделала мир по ту сторону комнаты размытым и неровным, но вместо раздражения, Айне испытывала непонятное удовольствие. Вода рисовала узоры.
Айне наблюдала.
Думала.
– Ева права, – сказала она, прикладывая ладонь к стеклу. Из-за дождя его температура ощутимо понизилась. – Он лгал.
– Возможно, – Тод сидел на полу и перезаряжал пистолет. Патроны исчезали в широкой трубе механизма, коробка пустела. Дробовик лежал рядом.
– Но у меня нет логического объяснения подобному поведению. А у тебя?
Тод молчал. Спрыгнув с подоконника, Айне подошла к Тоду, села рядом и принялась подавать патроны.
– Ему выгодно установить истину.
– Не факт.
– То есть, у него есть мотив, который мне не известен?
– Да, – Тод скормил магазину последний патрон.
Патроны вытянулись по кромке стола. Сто двадцать один. Сто двадцать два. И сто двадцать третий стал на углу. Айне протянула руку, и Тод вложил следующий. Патроны были длинными, с блестящими гильзами и закругленными носиками пуль.
– Обыкновенные пули. Свинцовый сердечник в стальной упаковке, – палец Тода становится границей между завершенным рядом и рядом новым. Патрон в руке Айне похож на предыдущие, но Тод говорит, что этот патрон другой, следовательно, так и есть. Айне очень внимательно разглядывает его.
– А это уже экспансивные. Их конструкция такова, что при попадании в мягкие ткани, пуля разворачивается. Таким образом увеличивается диаметр пули и, соответственно, входного отверстия.
Айне помнит. Она видела дырки в мишенях.
– Есть два типа таких пуль. С экспансивной полостью и полуоболочечные, как эта. А вот бронебойные. Здесь сердечник уже из металлокерамики. Разрывные несут заряд пентрита или флегмантизированного ТЭН, который детонирует при попадании в цель… фрагментирующиеся…
Его список кажется бесконечным, но Айне нравится слушать.
И выстраивать по периметру стола патроны. Когда ряд их смыкается, Айне толкает крайний пальцем. Он падает, задевая соседние. Только цепной реакции не получается.
Это несколько огорчает.
– Эксперимент был бы более нагляден, – Айне снимает по пуле каждого вида и сразу же выдвигает условие: – Стрелять буду я.
Тод соглашается.
Тир – комната длиной двести метров. Ширина – не известна. Прозрачная перегородка разделяет комнату на две неравные части. Одна – лабиринт искусственного города, с переплетением улиц и чучелами людей. Вторая – пятиметровой ширины лента стрельбища. Над ней свисают трубы люминесцентных ламп, и мишень в ярком их свете кажется почти неразличимой.
– Стой здесь, – приказывает Тод, и Айне подчиняется. Он уходит в лабиринт, она изучает вывешенное на стенде оружие. Его много.
Отдельно висят ПП «Бизон-4-нуво» и автоматический дробовик SPAS-19. Тод называет их Аргументом и Фактом, хотя персонификация оружия не имеет смысла. В сочетании имен Айне видится скрытый контекст.
