Толпа молчала. Но в молчании ее не было отрицания. Они мысленно умирали и уничтожали. Чаще второе. Тод заставил себя разжать пальцы и смотреть на сцену.
– Вспомните, что мы все есть братья! Мы все – сестры. Мы – люди! Мы скованы одной цепью! – он поворачивается спиной к толпе и, став на колени, воздевает руки к знамени. – Цепью общей эволюции! Мы связаны одной целью! Сделать мир таким, каков он был! Почему?
– Мы – люди!
– Да! Мы люди. Мы право имеем!
Грохочет Вагнер. Валькирии, оседлавши звук, несутся над стадионом. Хохочут.
Позже, в номере гостиницы, та же девчонка, но уже лишившаяся черноты одежд, дарит любовь своим братьям. Их у нее много, и девчонка устает. Ее глаза гаснут, а может просто качество сигнала со скрытых камер отвратительное. Тод смотрит. Пьет теплую минералку. Составляет отчет.
Правит, убивая лишние эмоции, которых оказывается вдруг как-то слишком много. И снова правит. На последнем проходе девчонка отключилась. Ее прикрыли знаменем, и змеи ДНК легли поверх спины. Красная косынка по-прежнему болталась на шее.
Красная косынка лежала на мониторе. Ботинки – на системном блоке. Куртка валялась на полу. Тод поставил на нее ноги и пальцами гладил мягкую кожу.
Стрелки на часах подползали к утру. И сменщик должен был вот-вот явиться. Его уже ждала упаковка пива, которую по-хорошему надо было бы сунуть в холодильник, но вставать было лень.
И Тод говорил себе про усталость, которой на самом деле не было, и про отчет, и про то, что сменщику пора бы перестать пить, но если сказать об этом, он обидится.
Он человек. И те, за которыми Тод наблюдает, тоже люди, хотя сменщик и называет их «недолюдками». Сменщик – не ксенофоб и не ксенофил. Ему просто насрать. Вот пиво он любит искренне.
Отправить отчет Тод не успел: на точке объявился полковник.
Тод слышал, как поднимается лифт, как раздвигаются, дребезжа, старые дверцы. Как ключ царапает замок, пытаясь втиснуться в узкое отверстие, и как поворачивается.
– Свои, – говорит полковник еще из-за двери, хотя его уже выдал запах: полковник любит сигары сорта «Капитан Блэк» и одеколон «Шипр». Правда, и то, и другое производят по индивидуальному заказу, но тем характернее след.
Тод ждет в комнате. И полковник, войдя, благосклонно кивает. Полковнику Говорленко нравится, когда подчиненные ведут себя правильно. Упаковку с пивом он демонстративно не замечает. Поворачивается спиной, тычет пальцем в монитор и спрашивает:
– Умаялись?
На пленке остается жирный отпечаток полковничьего пальца.
