— Я желаю служить достойному господину. Белёвский князь, даже если выживет, на эту роль не годится — он стар и у него всё в прошлом. А вот вы — вы можете достичь невообразимых высот. Ну а лучший способ начать службу — это доказать свою полезность. Времени у нас немного — князь Гаврила угасает и через месяц с небольшим упокоится в фамильной усыпальнице близ белёвского собора. Меж тем мой покойный отец не учёл один важный момент. Им я и предлагаю срочно заняться. Сразу предупреждаю — вам придется съездить в Вильно, заручиться поддержкой Его Величества…
Этот самый план Антипа Оксаков и реализовывал сейчас, пока Андрей Трубецкой томился в ожидании окончания соборования. Да сколько этот поп там бубнить будет⁈
Как будто услышав его мысли, собороновавший батюшка умолк, потом распахнул двери и хорошо поставленным басом объявил:
— Князь просит всех зайти проститься.
Народ повалил в открытую дверь, и скоро в спальню набилось море народу. Не влезшие шумели и толкались за дверью. Казалось, здесь был весь Белёв — всё-таки старого князя действительно любили.
Сам старый князь Гаврила Бельский полусидел на своей кровати, и выглядел очень нехорошо — вот уж действительно, краше в гроб кладут. Похоже, курносая уже тянула к нему свои руки и держался он из последних сил. Князь невысоко поднял руку, призывая к тишине, и все сразу замолчали.
Он начал говорить — уже несколько невнятно, с трудом выговаривая каждое слово:
— Други мои, спасибо вам, что вы были рядом со мной, и сейчас пришли проститься. Мой срок вышел, но сиротами я вас не оставлю. В Белёве будет новый хозяин… Я знаю — мой выбор верен…
На этих словах князь схватился за сердце, и стал заваливаться набок. Народ ахнул, лекарь кинулся к умирающему, а князь успел прохрипеть:
— Жена… Жена скажет…
После этого его голова бессильно откинулась назад, и седая борода задралась кверху. Лекарь пощупал кровяную жилу на шее и потянул с головы шапку.
Народ в спальне закрестился, мужчины обнажали головы, кое кто из баб начал было голосить, но, не получив поддержки, замолк. Зависла пауза, а потом старая нянька княжьих детей, которой традиционно позволялось многое, рявкнула:
— Ну, что застыли? Давайте, давайте отсюда, на кладбище проститесь. А нам сейчас покойником заниматься надо — обряжать, отпевать, да мало ли что…
Народ с облегчением потянулся к выходу, на ходу недоумевая — кому и что может сказать жена князя, которая уже шестой год как померла.
Но на выходе белёвскую знать ждало новое потрясение — на входе в княжьи палаты дружинники, стоявшие на посту, с руганью и матерком выясняли отношения с какими-то пришлыми вояками. Дело уже дошло до хватаний за грудки и уверенно шло к драке. Причём, с учётом трёхкратного превосходства пришлых — с пессимистичными для местных последствиями.
Вывалившийся из сеней вместе со всеми княжий воевода вытаращил глаза, его и без того красная рожа налилась кровью, став кирпичного цвета.
— Вы что⁈ — взглянув на окрестных баб и детишек, он проглотил два, а то и три слова. — Вы совсем уже⁈. Вы кто такие?
Вместо пришлых воев ответил невесть откуда взявшийся Антипа, за спиной которого маячила ещё пара десятков пришлых дружинников.
— Они действуют именем властителя Царства Литовского. Сим заявляю, что княжество Белёвское занято войсками Его Величества.
О том, что войска Его Величества полностью были укомплектованы дружинниками Трубчевского княжества, он благоразумно умолчал.
Видя, что вся белёвская знать внимательно прислушивается к их разговору, Оксаков повысил голос.
— Дорогие белёвцы! Земляки!
На слове «земляки» воевода демонстративно и смачно сплюнул, показывая, где он видал таких земляков. Антипа, не обращая внимания, продолжил, надрывая горло.
— Вы все знаете, в какой сложной ситуации оказалось наше родное Белёвское княжество. Оно, по сути, единственная территория Царства Литовского в окружении земель, тянущих к Москве! Вы все знаете москвичей и знаете цену их обещаниям жить в мире с Литвой! Сейчас, когда нас покинул наш любимый князь Гаврила, упокой Господь его душу… — Антипа размашисто перекрестился и кое-кто в толпе последовал его примеру — с их стороны возможны любые злодейства, или я плохо знаю москвичей!
Толпа одобрительно загудела — москвичей здесь не любили. Ободрённый Антипа продолжил:
— Мы, белёвцы, конечно, вобьём зубы в глотку любому, кто покусится на наши земли! Но москвичей и их приспешников вокруг нас слишком много! Поэтому я, как управляющий Белёвским княжеством, взял на себя смелость обратился в Вильно к Его Величеству царю-батюшке. И Его Величество Вигунд Второй! — Антипа уже надсадно орал. — Он не оставил нас своей милостью! И прислал дружинников на помощь Белёвскому княжеству! Вот грамота, скреплённая его печатью!