Где-то в глубине души Лиля все же надеялась, что наедине Борис Алексеевич станет мягче, но он и не думал жалеть девушку. Более того, если у ребят был шанс передохнуть, то Лиле досталось по полной программе. Серебров не только следил за правильным выполнением, но и периодически начинал задавать вопросы. Ни с того ни с сего, как казалось Лиле. Сначала простые, но затем усложнял, переходя к теории, которую изучали только охотники. Когда Лиля забиралась на канат, Борис уточнил:
– Сколько всего видов аддикции?
– Что? – опешила Лиля, которая до этого сосредоточенно лезла наверх по канату.
– Что слышала, – Серебров сложил руки на груди. – Сколько всего существует видов аддикции?
Лиля нахмурилась – ответ не шел на ум, и она брякнула:
– Три?
– Ты серьезно?
– Пять?
– Гадать будешь? Хорошо, три признака: нити, подпитка извне, провоцирование на выплеск эмоций – к какому виду относятся эти характеристики?
Лиля крепче вцепилась в канат, не зная, что ответить. После бега и упражнений она могла думать лишь о том, как хорошо было бы вытянуться в горячей ванне. Или просто рухнуть на кровать, не раздеваясь, и отрубиться.
– Ну?
– У нас не урок теории! – выпалила Лиля, чувствуя, как заливается краской. – Я еще не повторяла…
– На задании тоже так будешь? – Борис Алексеевич раздраженно дернул плечами. – Ой, простите, я еще не повторяла, полежите тут, я в блокнотик гляну…
Лиля насупилась и начала медленно слезать.
– Цветкова, ко всему всегда надо быть готовой. Всегда, – пробормотал Борис. – Что встала? Идем…
– Но я устала…
– Лучший отдых – смена деятельности.
Электронные часы над выходом показывали, что занятие закончилось час назад, когда девушка не выдержала.
– Я… больше не могу, – с трудом проговорила она, рухнув на мат. Казалось, что каждая клеточка тела горела. Хотелось просто лежать, смотреть в потолок и тихо скулить. Юная студентка не могла заставить себя сделать ни одного подъема на пресс. Тренер сидел перед ней, крепко держа ноги.
– Ты же хотела быть охотником. Или ты только на словах такая бойкая?
– У меня на тренировках все хорошо было, и вообще Анатолий Иванович не заставлял нас… – начала Лиля, как вдруг мужчина резко потянул за ворот футболки – девушка, пискнув, осела.
– А я, злой, противный, заставляю. А ведь вы так хорошо играли, да? Так вот, Цветкова, запомни: Анатолий Иваныч – старый тролль, который, если посчитает нужным, всю душу вытрясет. Если разрешает играть в мячик, то у меня плохие новости. Дядя Толя, знаешь ли, не любит тратить время попусту. Знаешь, почему он не пришел?
Лиля ошарашенно вытаращила глаза и покачала головой.
– У дяди Толи сегодня день рождения. Он сказал, что лучше будет просаживать печень на даче, чем гонять этих бестолочей, которые ничего и не пытаются сделать.
– Но он же… – пролепетала Лиля, но не решилась спорить с Серебровым.
– Экзамен, Цветкова, в конце года для всех один. Думаешь, сейчас сложно было? Там ты захочешь сдохнуть. Ладно. Иваныч пока к вам присматривается, проверяет, кто серьезно занимается, а кто нацепил розовую кофточку и прыгает, как коза с мячиком.
Лиля сильнее покраснела, а Серебров наконец отпустил ворот.
– Увидит, что тебе все равно, – забьет. Будешь играться, а затем получишь «неуд», и скатертью дорожка. Здесь не школа, бестолочей не тащат. Совет: соберись, Цветкова. Покажи, что ты хочешь работать.
Борис Алексеевич поднялся.
– На сегодня все. Ладно, иди уже.
Он дождался, пока Лиля отойдет в сторону, затем поднял мат и уже хотел оттащить на место, как девушка тихо спросила:
– А резиночка?
– Что?
– Моя резиночка. Розовая. С «хеллоу…», с котом.
– А, эта… не заслужила.
– Но вы же один раз, на замену.
– Ну, значит, кот прогуляется до помойки, – Серебров безразлично пожал плечами. – У кого завтра контрольную пишете?
– У Нины… Нины Михайловны.
– Очень хорошо.
От его тона стало не по себе.
Наутро Лиля не могла понять, отчего ей было хуже: от позора перед Борисом Алексеевичем или от ужаснейшей боли во всем теле. Девушка добралась до аудитории практически ползком, впрочем, не она одна – Катя, Вика, Саша и Марк буквально рухнули за парты и косо посматривали на бодрых Сережу и Руслана, последний гордо сидел с забинтованной рукой и рассуждал, что охотник точно жульничал, применил какие-нибудь «экстрасенсорные штуки».
Совпадение или нет, но милейшая ассистентка Арины Валерьевны, Нина, превратилась в мегеру. Она оделась в строгий, наглухо закрытый костюм, идеально уложила обычно взъерошенные пепельные волосы и медленно ходила вдоль парт, цокая лакированными каблуками. Женщина поочередно разносила ответы студентов, но все же ставила хорошие оценки.
Лиля с трудом удерживала ручку и едва понимала смысл вопросов. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько тупой и жалкой. Единственное, о чем она могла думать, – как же все болит! Даже дойти до учительского стола казалось подвигом.
Женщина даже не посмотрела на девушку, а сразу забрала лист с ответами, пробежалась по строчкам и изобразила искреннее удивление:
– Сама написала? Не подглядывала? Не списывала?
Лиля помотала головой.
