– Вроде наводил меня на мысли. И то дело с Дмитрием Царевым. Он подкинул его не просто так. Там было все готово для нас… а несчастного парня накачали, я уверен, чтобы он реагировал именно на тебя. Помню, он даже не напал на меня во второй раз, хотя я представлял большую угрозу. Не удивлюсь, если рецидив неслучаен. И думаю, сам Киреев и позвонил Дмитрию на работу, накрутил и спровоцировал перед встречей со мной. Киреев знал, что я буду его выслеживать, сам показал мне, где находится карточка с данными…
Лиля вздрогнула – слышать о Диме было все еще больно. А тем более когда она узнала, что все это был чей-то план. Получается, что бы она ни делала, как ни старалась – итог был предрешен.
– Значит, все было бесполезно, – пробормотала Лиля. – Артур… то есть Киреев… когда мы были в машине, он показал мне знак маскировки. Рассказал, что нужно повторно излечить. Я думала, он хочет помочь, а он просто… Какая же я была дура.
– Перестань, – внезапно мягко проговорил Борис. – Ты не могла знать. Не казни себя.
Лиля прикусила губу, чувствуя, как опять накатывают слезы. Вздохнув, она все же справилась с эмоциями. Но оставался один вопрос, который ей так важно было задать:
– Борис Алексеевич, – наконец девушка смогла посмотреть на напарника.
Да, Борис Алексеевич больше ему подходило. Охотник, старший оперативник, в прошлом ее наставник. Взрослый женатый мужчина.
И как ей пришло в голову звать его просто Боря? Будто одноклассника.
Охотнику не очень понравилось обращение девушки, но он промолчал. Тогда Лиля продолжила:
– Мне лучше уйти.
Серебров нахмурился и осторожно уточнил:
– Из «Ока»?
– Нет. Из отдела. Перейти в другой отдел, – Лиля старалась держаться ровно.
– Ты не хочешь работать со мной?
– Нет.
Борис замолчал, а затем отрезал:
– Нет. Я против.
Лиля вцепилась руками в подоконник. Ну зачем? Почему он так говорил? Разве так не будет лучше? Разве после всего, что произошло, не проще разойтись по разным углам и никогда не видеться?
Лиля зажмурилась, с трудом удерживаясь от резких слов. Серебров опередил ее. Он заговорил в своем обычном тоне, таком знакомом.
– Это опасно. Ты думаешь, Киреев не узнает, что ты жива? Не попытается до тебя добраться?
– Почему?! – чересчур громко спросила Лиля и пошатнулась. Борис сделал было шаг к ней, но охотница остановила его жестом.
Нет, надо успокоиться. Надо прийти в себя.
– Почему? – переспросила она уже спокойней. – Почему я? Разве, например, ваша жена не в опасности? Простите, Борис Алексеевич, но мне кажется, вы запутались…
Борис внимательно смотрел на нее. Он пропустил мимо ушей выпад напарницы и продолжил:
– Лиля, там где-то ходит Киреев. Совершенно непредсказуемое существо, с неясными целями и планами. Понятно лишь одно: Киреев много знает о нашей организации, а еще у него поехала крыша и он может убить тебя просто ради шутки.
Борис тяжело втянул воздух.
– Лиля, они готовят что-то. Что-то страшное, – Серебров позволил себе сделать еще один шаг к девушке. – Ты слышала о том, что произошло в Англии пятьдесят лет назад?
Охотница кивнула.
– Немного. Валер назвал это «резней».
– Я думаю, в этот раз будет хуже. Гораздо хуже.
Лиля испуганно подняла взгляд на Сереброва, и тот осторожно коснулся ее плеча.
– Понимаешь, теперь все знают, что ревенанты среди нас, что они маскируются. И теперь, когда каждый начнет подозревать своих коллег, ты хочешь уйти работать с малознакомыми людьми? С теми, кто не постоит за тебя?
Девушка смотрела на Сереброва, не понимая, какое решение принять.
– Хорошо, – только и смогла проговорить Лиля. Она хотела развернуться и уйти, но Борис не дал ей:
– Прости меня.
Лиля застыла.
– Прости, что втянул тебя. Когда все закончится, – я обещаю, все закончится, – я отпущу тебя.
С этими словами он убрал руку с плеча девушки, и Лиля обернулась. Хотела убедиться, что Борис не врал:
– Обещаете?
Вместо ответа Серебров протянул ей мизинец. Этот жест показался Лиле до безумия нелепым. Поняв это, Серебров медленно опустил руку.
– Обещаю. Тебя проводить?
– Не надо. Спокойной ночи, Борис Алексеевич.
Серебров с тоской во взгляде провожал девушку. Ему хотелось пойти за ней следом, хотелось объясниться. Почему-то в этот миг ему как никогда хотелось услышать от нее что-нибудь смешное, нелепое…
– Спокойной ночи, Лиля.
