Но слова охотника утонули в грохоте: по второму этажу прокатились лязг и крики.
– Марк, кретин! Ловите эти чертовы лампы!
Лиля дернулась и толкнула дверь. Хватило легкого касания, и петли протяжно заскрипели.
Охотник и Арина Валерьевна машинально обернулись, а Лиля, заливаясь краской, вышла из своего убежища.
– Что у вас там случилось? Все-таки уронили софиты? – сердито уточнила преподавательница. Девушка пожала плечами.
– Я сейчас договорю с Борисом Алексеевичем и вернусь к вам, – отрезала женщина.
– X… хорошо, – пролепетала Лиля, опуская взгляд. Больше всего на свете ей хотелось развернуться и бегом кинуться к остальным, но…
– Лиля? Цветкова? – позвал мужчина, и девушка вздрогнула: перед глазами всплыла картина, которую она предпочла бы забыть. Обшарпанная палата. Решетки на окнах. Металлическая кровать. Двое мужчин в халатах.
Теперь Лиля вспомнила, где они с ним встречались раньше.
Охотник поманил школьницу, и та подошла, с трудом переставляя ватные ноги.
– Как самочувствие?
– О, у меня все хорошо, – начала Лиля, но заметила, что Арина Валерьевна нахмурилась. Девушка смутилась еще больше и выдала первое, что пришло в голову:
– Я, конечно, немного психанула в конце года, но сейчас уже все хорошо. Я в полнейшей норме, здравом уме, твердой памяти.
Девушка попыталась улыбнуться, но сникла, увидев удивленное лицо охотника. Он не ожидал таких слов. Лиля машинально прижала к себе руку. Конечно, мужчина знал, почему она оказалась в больнице, видел ее замотанные до локтей руки. «Психанула», что за чушь ляпнула?
– Вот как, – пробормотала преподавательница, вновь тяжело вздохнув. Борис отвел глаза, что-то обдумывая, а затем спросил:
– Не хочешь вернуться домой? В школу?
Лиля энергично замотала головой, скрывая накатившую панику. Неужели это конец? Ее выгонят прямо сейчас? Девушка сделала несколько глубоких вдохов.
– Да там фигня, – заметив неодобрительный взгляд Арины Валерьевны, Лиля одернула сама себя. – В школе не то что здесь… здесь все очень полезно и правильно.
Лиля вновь запнулась. Да что она несет? Будто озвучивала рекламу хлопьев для завтрака, но в голову не приходило ничего «своего», искреннего. Ее, наверное, уже считают настоящей тупицей! Студентке захотелось сжаться, натянуть капюшон спортивного костюма на голову и сбежать… но нельзя. Арина Валерьевна и так считала ее неуравновешенной девочкой, а после такого побега уж точно можно собирать вещи.
Она набралась смелости, выпрямила спину и выпалила:
– Я знаю, что я «глупая школьница». Так и есть, я младше всех в группе, на курсе, но… я могу решать за себя. И я хочу стать охотницей. Я делала очень плохие вещи в прошлом, совершила ошибку. Я хочу иной жизни. Хочу быть… нужной. И это нечестно – выгонять меня из-за возраста, из-за того, что я что-то там не смогу, ведь я даже не пробовала. Или…
Лиля с трудом сглотнула и все же заставила себя произнести фразу ровно:
– Или из-за того, что несколько месяцев назад я совершила страшнейшую глупость в своей жизни. Если я завалю экзамены – пускай меня отчислят. Выставят на улицу. Я согласна. Значит, я действительно не подхожу, и это будет правильно. Но не так, не потому, что я…
– Тихо, – Борис выставил перед собой руку, останавливая девушку. – Тебя никто не выгоняет. Все хорошо.
Лиле показалось, что охотник едва заметно кивнул Арине Валерьевне, сжимающей конверт. Преподавательница сухо произнесла:
– Ладно. Но вы уверены?
– Это единственное, в чем я сейчас уверен, – хмуро ответил Борис. Преподавательница долго смотрела на него, словно о чем-то думала. Очень сложном. Важном. Наконец женщина сдалась и сложила конверт вдвое.
– Спасибо, – проговорил охотник, и почти в тот же момент в кармане куртки зазвонил мобильный. Он достал его, бросил быстрый взгляд на экран.
– Прошу прощения. Работа, – он хотел было развернуться, как застыл и перевел взгляд на Лилю. – Ну, учись, Цветкова. Увидимся.
Охотник быстро пошел к воротам, с кем-то разговаривая. Лиля восхищенно смотрела вслед оперативнику. Борис Алексеевич. Странно прозвучало. Всю жизнь она звала по имени-отчеству людей значительно старше себя, а мужчина выглядел лет на двадцать пять. Интересно, что он сказал учительнице? В чем он был уверен? Девушка задумалась и не заметила, как Арина Валерьевна направилась в дом, продолжая сминать конверт.
– Ну, чего стоишь? – окликнула преподавательница. – А ну марш к одногруппникам!
Москва
9 июня, 2017 год
Черная «киа» резко затормозила перед светофором. Лилю дернуло, и она выронила папку с бумагами, которые изучала. Документы выскальзывали из онемевших от холода пальцев, раздражая юную охотницу.
– Можно аккуратнее? – хмуро пробормотала девушка, но ответа не последовало.
