Понимая, что отказ она не примет Адель несколько минут разглядывала красивые дорогие украшения. Здесь были и нитки жемчуга и золотые браслеты и ожерелья с каменьями и витые обручи для волос. Однако больше всех притягивал взгляд небольшой кулон на цепочке. Из кусочка золота искусный мастер сделал фигурку лошадки, с крошечным изумрудом вместо глаза. Конечно в коллекции принцессы были и более дорогие драгоценности, но пределом мечтаний для Адель был именно этот незатейливый кулон. Год назад он был в конверте вместе с поздравлением с днем рождения от герцога Амандо кузине.
– Этот? Я так и знала! Ты же влюблена в герцога! – поджав губы сказала Брена.
– Да, нет! Что вы! Просто он подходит под мое платье! – начала рьяно оправдываться Адель. Она уже жалела что поддалась на провокацию. – Я могу взять что-то другое.
– Да, ладно, бери это. Мне все равно он никогда не нравился. Я не люблю лошадей.На следующий день утром Аделаида как всегда пошла в город. За последние годы это было ее настоящей отдушиной. Она познакомилась со многими горожанами и семьей фермера, мимо которого проходила в город. С тех пор как два года назад Брена отдала ей платье, плащ и ботинки, отношение к ней жителей города значительно изменилось. А после того как ей начали кланяться в ответ, Адель поняла, что ее просто ни за ту принимают. Город, как и монастырь был полон слухов о таинственной даме и похоже эти слухи надежно приклеились к маленькой фигуре хорошо образованной и нарядно одетой девочки. А возможно и ювелир подлил масла в огонь поведав кумушкам зачем дважды в месяц воспитанница монастыря ходит в его мастерскую. Адель впервые сделав это открытие удивилась, а потом обрадовалась. Впервые в жизни она была не нищей дочкой портовой шлюхи, а кем-то значительным. Теперь по улицам она шествовала медленно, высоко задрав маленький курносый нос, частенько заходила в лавки и магазинчики, с таким видом рассматривая безделушки, как будто не сегодня, но завтра обязательно придет их покупать. Матушка Мария предлагала девочке самые свежие и вкусные сладости и выпечку. И пусть они были самыми дорогими Адель никогда не скупилась ни на звонкую монету ни на похвалу. Благо Брена вдоволь снабжала ее карманными деньгами, присланными королем. Вот и сегодня Адель медленно шла по улице. День был теплым и девочка не отказала себе в удовольствии продемонстрировать все желающим дорогой золотой кулон на цепочке, блестящий поверх лифа верхнего платья. В городе было на удивление людно. Тут и там горожане сбивались группами и что-то яростно обсуждали. Войдя в дверь жарко натопленной пекарни Адель первым делом спросила матушку Марию в чем дело.
– Поговаривают в окрестностях банда Лютого объявилась. То поселок ограбит, то деревеньку спалит.
– Лютого? Кто это?
– Разбойник, будь он не ладен! – воскликнула хозяйка, но тут же сникла а помолчав поведала:-Правда раньше он из благородных был. Его отец, лорд Руно с десяток лет назад к мятежникам примкнул. Он один из тех баронов был, которые короля нашего вместе с дитятками погубили. Много, он изверг накуролесил. Король наш молодой, как к власти пришел, так всю их семью под корень вырубил. Один граф Сигизмунд остался. Вернее бывший граф. У него ведь ни семьи, ни имущества, ни титула, ни чего не осталось. Вот он и мстит теперь всем подряд.
– Вы так много о нем знаете? – удивилась Адель.
– Уж, кому знать то как не нам. Его родовое имение за лесом находилось, а город издавна в его территорию входил. Монастырь ведь его бабушка строить начинала. Когда его отец граф Руно узнал что настоятельница сторону короля приняла, он хотел его вместе с городом спалить, да жена не дала.
– Жена не дала? – вытаращила глаза Адель.
– А то! Графинюшка у нас была Ух! Высокая, крупная. Как крикнет дома на девок, в поле слышно. Муженек то ей до плеча не доставал. Жаль только от беды уговорить его не смогла. А вот за монастырь грудью стала.
– Вы ее знали? – догадалась Аделаида.
– Еще бы не знать! Меня же лет сорок назад к старшему их сыночку кормилицей взяли. У меня на руках и он и средний и младший выросли. Хорошие были дитятки… если бы не дурень отец…
– Она жива?
– Не знаю. Ее то король пощадил, а вот мужа и двоих старших сыновей на ее глазах повесели. Говорят она с маленьким Сигизмундом куда-то уехала. Много лет от них ни слуху ни духу не было, а вот теперь молодой граф объявился. Видимо прибрал бог душу моей графинюшки. Была бы мать жива она бы ему, бездельнику, безобразить не дала, – вздохнула матушка Мария.
