– Зато я могу, – произнесла, понимая, что сейчас именно тот момент, когда от моей честности зависит жизнь родителей. – У клана в заложниках мои отец и мать, – слова давались с трудом, но мне нужно было их произнести, и, сглотнув, я продолжила: – Поэтому, когда будешь направлять штурмовые отряды…
Я не смогла договорить, в глазах потемнело, я покачнулась и тут же почувствовала, как сильные мужские руки схватили меня за плечи, не дав упасть.
– Если они живы, я не дам умереть им при зачистке, – четко проговорив каждое слово, так чтобы я точно услышала и поняла фразу, произнес страж. – Обещаю.
Всего одно слово, но оно придало мне сил. Тьма перед глазами начала рассеиваться, и я поняла, что все это время не закрывала глаз.
– А я прослежу за тем, чтобы ты, рассветный, выполнил свое обещание, – веско добавил братец. – Главное – знать, что зачищать. Ты ведь нам покажешь место, где тебя создали, призрачный? – И Мик в упор посмотрел на Рофора.
Дух на миг замялся и произнес:
– Точный адрес я не знаю, – начал было эфирный, но под решительными взглядами Мика и Харда добавил: – Но найти место, откуда меня привезли, думаю, смогу.
– Тебя вели в открытую по улицам? – уточнил страж.
– Нет, – усмехнулся призрак. – Но мне не обязательно видеть все из окна кареты, чтобы запомнить дорогу.
А затем дух в подробностях рассказал, как считал повороты, запоминал все звуки, еще вел счет ударам сердца того человека, который сидел вместе с ним в повозке.
– Их было ровно шесть тысяч двести тридцать два, – гордо сообщил дух. – С учетом скорости нашей езды, когда один оборот колеса укладывался ровно в два удара сердца, мы проехали около четырех с половиной миль. Если дадите мне карту города, я даже могу прикинуть путь…
– Покажешь на месте, – решил Хард, и мы, так и не дойдя до отдела, двинулись к началу района трущоб. Там на одном из перекрестков дух услышал скрипку. А дальше, словно разматывая клубок из собственных воспоминаний, Рофор повел нас по улицам, ориентируясь по каким-то ему одному понятным отголоскам звуков: звону монет в чаше для подаяний у нищего, доскам настила, проезжая по которым обода колес стучали иначе, чем по мостовой, запахам сдобы и лаю сторожевого пса…
Как оказалось, для того, кто умеет помнить и слушать, любая глухая стена повозки может стать широким окном.
Больше оборота клепсидры у нас ушло, чтобы добраться до нужного места. Я думала, что дух выведет нас куда-нибудь к заброшенным верфям, в квартал лиловых фонарей. Да к полуразрушенному храму хотя бы! Но… не к торговому дому Моррисов.
Здание с беломраморными колоннами вот уже полвека возвышалось над деловым центром столицы. Построил его дед нынешнего владельца. Ныне же во главе стоял молодой аристократ, холостяк и самый завидный жених империи.
– Да ты издеваешься, – протянул Мик, глядя на высокие стрельчатые кона. – Ты бы еще к дворцу Владыки нас привел…
– Умник мохнатый, – фыркнул дух. – Знаешь ли ты, что самое тяжелое в преступном ремесле?
– Я-то хотя бы при теле, хоть и пушистом. А ты вообще без него! – фыркнул братец в усы. – А про тяжелое… Так дураку понятно, что украсть!
– Ха! Ограбить – легко. Куда труднее доказать короне, что это – твое честно нажитое. А тут… сами боги велели вписать мутный доход в прозрачную, как стекло, финансовую отчетность!
Я слушала разговор братца с духом и думала, что торговый дом – это последнее место, о котором бы я подумала, разыскивая родителей. А ведь здание-то большое, и подвалы у него наверняка…
– Ты уверен? – обрывая перебранку призрака и хомячелло, спросил у духа рассветный.
Вопрос был не праздный. Одно дело – штурмовать полуразрушенную хибару в трущобах, и другое – нашпигованное охранными амулетами здание одного из влиятельнейших людей столицы.
– Абсолютно, могу поклясться развоплощением, – гордо ответил Винсент.
– А проверить сможешь? – меж тем деловито поинтересовался братец.
– Я бы с радостью, но меня разделили. И я привязан к ловцу. Вот если вы откроете…
– Угу, держи крышку гроба шире, – фыркнул Мик и уже было спрыгнул с вулвера со словами: – Придется самому, ваши-то сканирующие заклинания мигом засекут…
Но тут к черному входу, рядом с которым мы затаились в кустах, подошел тип в черном плаще. Тот самый, который был на боях големов. Выглядел он куда потрепанее, чем при нашей с ним последней встрече.
Вулвер при виде своей недогрызенной добычи обнажил клыки и хотел было зарычать, но Хард опередил псину – просто обхватил ладонью ее сжатые челюсти. От такого произвола бестия оторопела и даже забыла, как дышать.
Ренегат же, оглянувшись по сторонам, приложил к двери какую-то пластину и уже готов был шагнуть внутрь, как Хард, тенью скользнувший из кустов, очутился у ренегата за спиной и коротким ударом в основание шеи вырубил его.
А затем быстро проверил карманы ренегата, накинул на того стазис и оттащил в кусты.
– Так, ваша задача – охранять, – глядя на меня, Мика и вулвера, приказал страж. – А я попытаюсь найти заложников и тихо вывести их до начала зачистки.
