Девятый уровень дара. Трансформация в крылатую ипостась – почти мгновенная. Добавить к этому идеальную успеваемость (все оценки – «великолепно») и сильный характер. Да это не адепт был, а образец. Непогрешимый, недостижимый, несокрушимый… и еще много чего «не». Одна его характеристика от куратора чего стоила: «Адепт Вайрис обладает блестящим аналитическим умом. Его способность просчитывать ситуации на десять шагов вперед, предсказывать реакции одногруппника, оставаясь в тени и при этом быть лидером, вызывает одновременно и восхищение, и глубочайшую тревогу. Он не просто силен. Он демонически умен. Он видит слабости других так же ясно, как свои собственные силы, и умеет нажимать на нужные рычаги с безжалостной точностью. Стратег. Архитектор чужих поражений. Создает впечатление, что весь мир для него – лишь сложная, но поддающаяся вычислениям головоломка, а окружающие – пешки в его игре. Властолюбив…».
Я педантично пролистала остальное, и создалось ощущение: за потомком убийцы Вильды пристально наблюдали. Тайная ли канцелярия, или это было распоряжение предыдущего владыки… но личное дело было очень исчерпывающим. Если резюмировать все прочитанное: мстить за бабулю будет очень тяжело.
Поставив папку обратно, вернулась на исходную позицию, чтобы спустя пару минут повторить трюк: заболтай голема до перезагрузки.
Едва я выбралась из архива, как желудок предательски заурчал, напоминая, что великая и большая месть – это хорошо, но маленький скромный обед – тоже неплохо. И, едва я подумала, что оный еще для меня не потерян, как по академии разнеслись звуки колокола. Перерыв закончился, и нужно было спешить на последнее на сегодня занятие.
Практикум по бестиологии должен был завершить и этот день, и всю учебную седмицу, но по ощущению стал финальным гвоздем в крышку гроба психики многих моих одногруппников.
Начать с того, что материал для препарирования нужно было поймать. Материал, к слову, был очень против и кусался, плевался огнем и вообще не спешил даваться в руки, а вот дать сдачи – еще как.
Малый пламенный песчаник был тварью хоть и небольшой – с мужскую ладонь, но с премерзким характером и второго класса опасности. В смысле, если убьет, то стаей и не сразу. Зато жрать будет твой труп с удовольствием, еще и прожаривая его по всем правилам, ибо огнеплевательные защечные железы работали у бестий преотлично. Настолько, что я рукавицы себе едва не прожгла.
Фамирису – тощему, как жердь, и такому же высокому парню из группы – повезло куда меньше меня, да и всех остальных. Он так неудачно поймал свой экземпляр, что прожег штаны, причем дыра была такой, что один пояс и остался.
Впрочем, на поимке предмета лабораторной все не закончилось. Нужно было как-то запихнуть в луженую глотку бестии ряд проявляющих и нейтрализующих эликсиров. Первый показывал, точно живой рентген, строение костей, второй – нервные ганглии… Зрелище, когда у тебя в клетке ползает такая огнедышащая ящерица и сквозь ее чешую ты видишь подсвеченные внутренности, конечно, интересное. Было бы. Если бы не задание всю эту требуху зарисовать на отдельных листах.
Опорно-двигательный аппарат, нервную систему, кровеносную… А еще подписать, что и как называется, и главное – запомнить!
Ибо малый пламенный песчаник был миниатюрной копией своего собрата – большого песчаника. Бестии, высота которой в холке достигала второго этажа. И с этой тварью порой сталкивались боевые маги приграничья. И чтобы убить этакую гадину, нужно было знать ее строение. Ибо, как выяснилось, у этой ящерюги всего несколько уязвимых мест: слабые подколенные связки, расщелина меж двух грудинных костей, через которую можно добраться до одного из четырех трубчатых сердец, и подглоточный ганглиозный узел.
Конечно, все это можно было бы перечислить и на лекции, но как сказал Дроуз: «Знания, полученные руками, глазами и ушами, усваиваются лучше, чем только ушами». И оказался прав: вся наша группа отлично запомнила строение песчаника, даже если кто-то этого и не хотел!
Правда, практикум затянулся почти до самого вечера, так что когда я вышла из бестиолого-алхимического корпуса, то поняла, что испытываю самое искреннее на свете чувство – голода! Потому как его ни с чем не спутать. Оно яркое, очевидное. И всепоглощающее. Особенно котлеты, стейки, жареную картошечку, спагетти с грибочками, тефтели… Ну или хотя бы столовскую кашу. Я была непривередлива.
Сумерки вокруг уже начали сгущаться, дождь чуть накрапывал, обещая мокрую, шуршащую каплями по крышам ночь, когда я глянула на хроносы, висевшие на центральной башне. Как раз отгорал аметист. А это значило, что наступало время ужина.
К нему-то на встречу ноги сами меня и понесли, но… тут мой взгляд зацепился за черное пятно на сером фоне. На одной из веток раскидистого дуба, чья крона уже была сквозистой и побуревшей, сидел неподвижный, точно труп в склепе, ворон. И смотрел. На этот раз для разнообразия не на меня.
