Под ними расстилался город, похожий на гигантского темного паука, обхватившего лапами опаленную темную землю. Размерами он не уступал среднему городу-улью, и рвущиеся вверх шпили неслись навстречу кораблю.
Очередной удар перевернул судно. Теперь челнок падал совершенно бесконтрольно, хотя двигатели еще ревели, пытаясь скорректировать траекторию.
— Я — молот! Он — мой щит!
Челнок врезался в самые высокие башни города, раскололся пополам, и даже устойчивость организма космодесантника не удержала Аларика от потери сознания.
Терпение Хорстгельда истощалось с каждой минутой. Предполагалось, что магос Корвейлан будет подчиняться его командам, но капитан Механикус опутал свой корабль паутиной волокиты и протоколов. И все это — лишь бы не позволить Хорстгельду направить на «Образцовый» своих офицеров. Даже комиссара флотилии Леюнга.
Хорстгельду пришлось до сих пор оставаться на мостике и ждать, пока Корвейлан соизволит освободиться от обязанностей техножреца и выйти на связь.
Моральная угроза, исходящая от планеты внизу — по всей видимости, Каэронии, — была признана настолько сильной, что духовник Талас не покидал своего поста за алтарем и старался укрепить души всех, кто находился в капитанской рубке. И в данный момент Талас, энергичный священник слабого телосложения, но с несгибаемым духом, стоял за кафедрой и с неудержимым религиозным пылом читал бесконечные проповеди. В его словах звучал гнев самого Императора. Духовник живописно рассказывал о множестве вариантов преисподней имперского культа, куда попадут грешники, стоит им поддаться посулам Врага. За долгие годы, пока Хорстгельд предоставлял кафедру рубки духовнику, он привык к постоянным увещеваниям. Проповеди звучали для него музыкой сфер, но остальной команде приходилось слушать их поневоле.
— Вызов с «Образцового», — доложил один из офицеров связи.
— Уже приближается расчетное время посадки, — заметил Хорстгельд при виде появившегося на экране лица капитана Механикус. Если только это можно было назвать лицом: одну половину черепа закрывал непроницаемый капюшон из сверкающего серебра, а другая состояла из мертвой серой плоти.
— Контр-адмирал, — раздался голос капитана. К немалому замешательству Хорстгельда, голос из вокального синтезатора звучал совершенно по-женски. — Есть какие-то новости о нашей миссии?
— Мы потеряли вокс-связь с ними в верхних слоях атмосферы, — ответил Хорстгельд. — А что у вас? Что-нибудь выяснили?
— Обнаружили.
Последовала долгая пауза.
— И? — раздраженно спросил Хорстгельд.
— Источник трансляции определенно находится на поверхности. Он обладает чрезвычайной мощью, намного превосходящей возможности вещания космических кораблей и всех стандартных станций, имеющихся в распоряжении Империума. Сравниться с ним могут только навигационные маяки, которые находятся за пределами Солнечной системы.
— Отлично, капитан. И о чем говорится в передаче?
— Сигнал не поддается дешифровке.
— Вы хотите сказать, что не знаете, как это сделать?
— Сигнал не поддается дешифровке.
— Хм-м. Еще что-нибудь?
— Стало ясно, что закодированная в сигнале информация не могла быть создана при помощи известных Адептус Механикус логических технологий. В сигнале содержатся энергетические составляющие явно неземного происхождения.
Хорстгельд наклонился вперед с командирской скамьи:
— Колдовство?
— Это грубое, но весьма точное определение. Да.
— И вам известно, на кого оно направлено?
— Кроме того фактора, что сигнал передается на северо-запад, больше ничего не известно.
— Поскольку это явно сверхъестественная угроза, я требую, чтобы комиссар Леюнг был на борту «Образцового». Я не желаю, чтобы кто-то из ваших людей из-за этого лишился разума.
— В этом нет необходимости. Магосы-психологи вполне могут поддерживать моральное состояние команды на должном уровне.
— Примите Леюнга на борт. Это приказ. Ваш корабль является частью моей флотилии, и вы командуете им с моего разрешения. Не вынуждайте меня принимать против вас какие-то меры.
Корвейлан поднял — или подняла — руку, словно призывая к спокойствию:
— Адептус Механикус придерживаются строгих протоколов относительно…
— К черту ваши протоколы! — прервал Хорстгельд. — Поступайте так, как вам было приказано, или я отправлю вас под трибунал! И я не могу обещать никакой снисходительности. Приготовьтесь принять челнок Леюнга. Конец связи!
Хорстгельд щелкнул переключателем экрана и вновь уставился на изображение системы Борозис. Ненавистное черно-багровое пятно Каэронии горело на переднем плане. Некоторое время контр-адмирал прислушивался к проповеди Таласа.
— …Разве не Император дает вам свет и огонь? Свет, который ведет вас, и огонь, ждущий, чтобы сжечь неверующих? Я говорю: да! Да, это Он! И если вы, благочестивые сограждане, верите, значит, вы — Его орудия, направленные на уничтожение сооружений ереси, чтобы на их месте воздвигнуть Его храмы…
