Жертва толкнула жреца вперед, заставив его пройти несколько шагов. Лишь несколько слоев шелка отделяли дуло пистолета от черепа священника, которого жертва держала перед собой, как будто пытаясь защититься им от кардинала.
— Никто не узнает, что вы меня отпустили, — сказал человек. — Священники сделают все, что ты им скажешь. Они не будут распускать языки. А я просто исчезну. Никто никогда не узнает.
— Император всегда наблюдает, — ответил кардинал. — Император знает все.
— Тогда убейте на этом алтаре сто человек, чтобы он был счастлив! — крикнула жертва.
— Зарежьте сотню убийц. Их тут много. Сотню грешников. Только не меня. Я хороший человек, я не заслуживаю смерти!
Кардинал простер руки, будто стоял за кафедрой, перед огромным собранием.
— Именно поэтому здесь должен быть ты, — сказал он. — Чего стоит кровь грешника?
— Тогда найдите кого-то другого, — потребовала жертва, подталкивая своего пленника еще на несколько шагов вперед. За кардиналом возвышались главные двери собора, покрытые тяжелыми бронзовыми барельефами с изображениями Императора на троне.
— Брат, — все так же спокойно проговорил кардинал. — Тысячу раз этот мир благословлял пули кровью добрых людей. Тысяча других миров платит ту же дань нашим собратьям из Инквизиции. Думаешь, ты первая жертва, которая пытается сбежать от нас?
Первый, кто смог пронести оружие, несмотря на ритуальное очищение? Помни свое место. Ты — всего лишь человек. Все, что ты можешь сделать, уже пытался сделать кто-то другой. И потерпел неудачу. Ты не уйдешь отсюда. Ты преклонишь колени и умрешь, и твоя кровь освятит наше подношение.
— Этот человек умрет, — прошипела жертва, — если вы меня не освободите.
Кардинал вынул что-то из-под мантии. Это была простая серебряная цепочка, с которой свисал единственный красный самоцвет. Украшение совсем не походило на алмазы и изумруды, демонстративно сверкавшие на толстой золотой цепи на шее кардинала. Оно казалось неуместным в его шелковой перчатке.
Жертва застыла на месте. Взгляд был прикован к цепочке в руке кардинала. Он узнал эту вещь.
— Талайя, — выдохнул он.
— Если ты не встанешь на колени и не откроешь горло клинку Императора, — сказал кардинал, — она займет твое место. Она хорошая женщина, не правда ли?
Человек отступил от пленного жреца, не сводя глаз с украшения. Ноги коснулись обжигающего металла алтаря.
Он отбросил пистолет в сторону, в пламя.
Он опустился на колени и наклонил голову над серебряной чашей, в которой лежала пуля.
— Продолжай, — повелел кардинал.
