— Я не один на этом мире. Что ты сделаешь, когда я умру?
— Я выковал для Ксанатара сто болтов, — спокойно ответил капеллан. — И когда я тебя убью, их останется девяносто девять. Скольких твоих братьев я убью перед смертью? Я реклюзиарх Имперских Кулаков. Я сражался с предавшими легионерами, и в отличие от твоих воинов убивал космодесантников раньше. Так скольких? И когда меня не станет, сколько, по-твоему, у Ядовитых Шипов останется желания править своей империей?
— Мы оплетём тебя паутиной и задушим, — в голосе Тек’шала послышалась сталь.
— Кхоргадек, капитан Собирающих Черепа, поклялся убить меня и отдать мою голову богу, — ответил Велизар. — Но это его череп стал трофеем, ибо я возложил его на алтарь братства «Фаланги», — болтер неотрывно смотрел в голову Тек’шала. — Как и тогда, я вырвусь из сети и буду преследовать тебя в буре словно призрак самого Императора. Так будет, если ты не отдашь Ксанатар и все миры этого сектора законному владыке — Императору.
— Ты не убьёшь космодесантника. А мы не откажемся от права владеть тем, что покорили.
Дуло шторм-болтера не дрогнуло.
— Я ведь тоже с тобой сражался. И человек, с которым я сражался, не стал бы хладнокровно убивать боевого брата. Капеллан, не капеллан… ты космодесантник. Ты не сделаешь этого.
Велизар не двигался. Тек’шал тоже.
Над Ксанатаром завывала такая буря, что казалось, что сам Император бы ничего не увидел.
— Что он выбрал? — спросил Арнобий. Глаза новобранца были прикованы к раскачивающейся на цепи гильзе.
— А ты что думаешь? — сказал капитан.
— Тек’шал был отступником. Капеллану не оставалось ничего, кроме как…
— Убить другого сына Дорна? — перебил его Лукра. — Способен ли на это космодесантник? Не в бою, не в сражении, но как палач?
— Значит, новобранец Лукра, — поинтересовался Лисандр, — ты думаешь, что Велизар должен был позволить Тек’шалу оспаривать власть Императора?
— Нет. Но что он должен был сделать? Боюсь, что я не смогу ответить и на этот вопрос, капитан.
— Это потому, что ты ещё новобранец, Лукра, — кивнул космодесантник. — Тебе ещё не приходилось делать выбор. Но однажды придётся, поверь. Никто из сражающихся во имя Императора никогда не сможет избежать решений. Они могут стоить жизней, вынуждают нас рисковать честью ордена и Императора или поступаться принципами, защите которых мы посвятили свои жизни. На твой вопрос, новобранец Арнобий, я отвечу, что Велизар покинул Ксанатар живым. Это всё, что известно. Остались лишь обрывки информации, недавно найденные в архивах «Фаланги», — Лисандр обмотал цепь вокруг гильзы болтера и убрал её, — Я не могу преподать урок на примере капеллана Велизара. Его вы должны усвоить сами. Сделать выбор.
Вдали в глубине станции зазвонил колокол.
— Пора занятий по стрельбе, — сказал капитан. — Урок окончен. Исполняйте свой долг, новобранцы. Можете идти.
«Фаланга» была древним кораблём, возможно, самым старым в Империуме. Многие верили, что части её были созданы ещё в эру Раздора до того, как Император завоевал Святую Терру, и во тьме для человечества вспыхнул свет новой эры. В огромной мобильной станции можно было найти части сотен кораблей, и каждые несколько десятилетий командам эксплораторов разрешали войти в забытые и неиспользуемые отсеки. Иногда они обнаруживали считавшиеся утерянными части истории Имперских Кулаков. Иногда находили целые капеллы, палубы казарм, тренировочные залы и позабытые мемориалы. В закоулках между известными и используемыми отсеками ждали своего часа тайны.
В одном уголке, полном покосившихся опорных балок и вековой пыли, стояла одинокая статуя. Возможно, когда-то она была частью большего мемориала или святилища, но всё изменилось.
Это был космодесантник в терминаторском доспехе из обсидиана. Маска из слоновой кости изображала череп, традиционное обличье капеллана.
Лисандр пригнулся, чтобы пройти под одной из колонн к подножию статуи героя, который никогда не был при жизни таким огромным. Вырезанные глазницы словно пристально глядели на капитана. Ничего удивительного, что на статуе не показали лицо — и боевые братья, и враги видели череп. Таков путь капелланов. На поле боя они не просто люди, но скорее идеи, символы, воплощения ордена.
На подножии статуи было выгравировано имя. Велизар.
Лисандр преклонил колени.
— Когда я был новобранцем, то сказал себе, что ради победы можно сделать всё. Пожертвовать жизнями. Честью. Даже отбросить принципы, которые делают космодесантника тем, кем он есть. И когда я прочёл запись о Ксанатаре, то понял, какой бы сделал выбор. А когда нашёл это место, то понял, что был прав, — капитан посмотрел на маску из словной кости, — Я знаю, что я прав, молюсь об этом. И знаю, что будут правы те, кто последует по моим стопам.
В правой руке статуи был шторм-болтер, покрытый тёмно-жёлтым лаком, в левой же лежал другой шлем, вырезанный из яркого голубого камня. В одной из глазниц была круглая дыра — след попадания в возможно единственное слабое место терминаторского доспеха.
