Наполненные прометием факелы в задней части багги обдали Затори огненным ливнем, и он стиснул зубы от жгучей боли. Он чувствовал, как кожа на шее покрывается волдырями и трескается, коротко подстриженные волосы сгорают, — и хотя знал, что в крови уже усиленно вырабатываются тельца Ларрамана из грудного имплантата для мгновенного создания рубцовой ткани и прилива крови к пораженной области, это знание ничуть не облегчало его страдания.
К счастью, Затори побывал в перчатке боли, будучи новобранцем, послушником и скаутом, и оставался верен священным словам Реторика: «Боль позволяет нам причаститься из чаши героев». Ему удалось научиться терпению в тунике из электроволокон в течение срока, который казался вечностью, внутри стальной подвески в недрах «Фаланги», медитируя на изображение Рогала Дорна и стараясь убрать боль из сознания, в то же время его не теряя, — если уж это Затори мог, то перетерпеть небольшой
Он знал, что если зеленокожие подобрались так близко, что его задевают огнеметы, то этого расстояния хватит и мелтагану, чтобы ответить любезностью на любезность.
Молясь о прощении духу клинка, Затори вогнал меч в ножны на спине одним ловким движением, а затем вытащил мелтаган из кобуры, пристегнутой к мотоциклу. Не теряя ни минуты, он обернулся как можно резче, взмахнул стволом и отправил поток сверхнагретого газа в сторону преследовавшего его багги.
Ротгрим и его человеческая жертва должны были вот-вот столкнуться, держа наготове клинки. В самый последний момент человек дернул мотоцикл влево, взмахнув мечом прямо у широкой груди Ротгрима. Но тот предвидел этот взмах, и, как только человек оказался слева, орк на миг ударил по тормозам, приостановившись ровно настолько, чтобы меч просвистел мимо, не причинив ему вреда. Ротгрим в то же время описывал топором широкую дугу, примеряясь рубануть по мягкой шее, выглядывавшей из брони.
Орк вернул мотоциклу прежнюю скорость почти сразу же после торможения и едва почувствовал инерционный толчок, когда его топор прорезал человеческую шею. И, оглянувшись, он увидел, как мотоцикл виляет в разные стороны, обезглавленный наездник болтается на седле, все еще сжимая меч в безжизненной руке, а его голова катится, подпрыгивая, по земле неподалеку.
Ротгрим с удовольствием отметил обагренный край топора. Но этот красный оттенок должен стать гуще.
Заряд мелтагана Затори попал прямо в зеленокожего, мгновенно превратив его в пар выше пояса. На руле продолжали болтаться изуродованные руки, а каша из внутренностей сочилась на обгоревшие останки бедер.
Операторы огнеметов на задней площадке пытались направить в его сторону еще один обжигающий поток, но этому помешало багги, оставшееся без управления и врезавшееся в одну из скал покрупнее. Машина внезапно остановилась со скрежетом металла по камню, и парочку зеленокожих швырнуло в воздух, ударяя друг о друга. Бак с прометием, накренившись от удара, разлился. Как только жидкость попала под заряд огнеметов, она тут же загорелась — и взрыв окутал боевое багги черным облаком дыма и жара.
Лишь снова сосредоточившись на земле перед ним, Затори увидел обезглавленное тело скаута Келсо, лежащее в пыли где-то в сотне метров отсюда. Голова сержанта, катившаяся по высохшему дну моря уже далеко от тела, больше не улыбалась.
Ротгрим увидел, как взорвался выжигала, — завыл сухой воздух, в небо поднялся черный дымовой гриб. Звук был едва слышен за гортанным ревом его собственного боевого мотоцикла. У людей уже не хватало одного наездника, в седлах находились лишь четверо, и даже при потере выжигалы у Злых Солнц еще оставалось около десятка боеспособных машин.
Всматриваясь в горизонт, Ротгрим мельком увидел того самого человечишку, который сбросил со штандарта знамя Злых Солнц. Тот мчался на восток. Его и Ротгрима разделяло слишком много преград, чтобы орк мог догнать скаута, а поближе хватало легких жертв — именно они в первую очередь заслуживали внимания его топора.
Однако эту гонку пора было завершать.
Вытащив даккаган, он выпустил в воздух несколько выстрелов по условленной схеме: два длинных, четыре коротких, один длинный. Шум выстрелов перекроет даже рев турбированных двигателей, и каждый байкер из его боевой банды узнает последовательность и поймет, что она значит.
Приказы Ротгрима были ясны: пора прекращать гонку ради самой гонки и начинать финальную часть игры.
— Хилтс — Затори, — послышался в воксе голос ветерана-сержанта. — Докладывай, что там у тебя.
— Келсо погиб, сэр, — отрывисто сказал Затори. — Я на ходу и направляюсь на восток. — Он оглянулся и увидел, что теперь за ним гонится мотоцикл. — Меня преследует зеленокожий гонщик. Поцапался с их вожаком, но потерял его из виду.
— Принято. — И после паузы: — Похоже, вожака я нашел. Огромный такой монстр в красной амуниции и на красном мотоцикле. Только знамени клана не видно…
Затори не мог удержаться от улыбки, резко увернувшись от камня, высотой до пояса:
