Он не ответил, так как уже двигался дальше, стреляя из болт-пистолета. По правде говоря, я и не ждал от него ответа. Он редко говорил и разбрасывался словами. Куладис был… спокойной душой. Люкай стоял рядом, прижав к телу левую руку. Из усеявших его плоть кристаллов капала вязкая чёрная жидкость. Он выстрелил из дробовика с одной руки, сбив подкрадывавшегося к нам чужака.
— Всевидящие глаза примарха! Это было славно, Иткос!
Я не придал значения его словам. В войне нет места славе. Я знал это тогда, так же, как знаю и сейчас. Меня наполнило беспокойство. Справа от нас упало дерево, расколовшись от ярости нашей схватки ровно посередине. Словно по какому-то неслышному приказу эльдар растворились во тьме, оставив после себя тишину.
Землю вокруг нас покрывали блестящие от влаги чёрные тела, истекавшие чужацкой кровью в сырую грязь Гоминдары. Наша первая победа в роли отделения скаутов. Меня переполняли радость и ликование.
Голос сержанта Вендрала избавил меня от них:
— Где Куладис?
— Я не знаю…
Никто не знал. Наш брат пропал. Тот, кого мы называли второй тенью примарха, исчез, словно его никогда не существовало.
Что-то громко прокричало в ночи и в моем сознании. В меня впилась вспышка воспоминания. Протянутая рука, бледная и окровавленная. Практически беззвучный смех. Мысли и обрывки мыслей, отчаяние, гнев, все те эмоции, что ранее были притупленными, тихими и сдержанными, теперь вспыхнули неистовой энергией. Сверкнули клинки из серебра и оникса. Брызнула жидкость. Раздался спокойный голос, говорящий на чужом языке. Боль… Её было так много, что я чуть не упал. В глазах потемнело. Это были не мои воспоминания.
Именно в этот момент я осознал, что преследовавшие меня видения, мысли из теней и головные боли не были следствием того, что мое тело приспосабливалось к геносемени моего отца. Я понял, что мое будущее будет не таким, как я хотел. Мое скромное желание быть простым боевым братом и служить с гордостью и честью исчезло. Я не хотел этого.
— Его забрали эльдар, — сказал я Вендралу. С губ сержанта сорвались тихие проклятия.
Он ни разу не спросил, как я узнал об этом, не усомнившись в моей правоте. Должно быть, его известили в библиариусе о том, что я, возможно, псайкер.
Куладиса нашел я, его изломанное тело приковали к сучковатому дереву. На его бледной коже были вырезаны чужацкие руны. С трупа всё ещё капала кровь, вытекавшая из огромных разрезов в плоти мёртвого скаута. Его широко раскрытые глаза смотрели прямо перед собой. Это было самое ужасающее зрелище, которое я когда-либо видел. Меня окружили другие скауты, их расширившиеся чёрные глаза светились отвращением.
— Снимите его! — приказал Вендрал. — Соберите прогеноиды!
Никто не сдвинулся с места — мы были потрясены. Наша непобедимость оказалась ложной. В моей голове промелькнули мрачные мысли, а в груди заклокотало горе. Это была потеря, смерть. Судьба, которая, вероятно, ожидала всех нас. У меня не было слов, чтобы выразить её, чтобы почтить моих братьев, павших на службе Гвардии Ворона и Империуму. Осознание этого вгрызалось в мои мысли, притупляло мои чувства.
Куладис никогда не был приветливой душой, тем, кого можно было считать другом. Юноша всегда держался в стороне, спокойный и молчаливый. Но он был братом всем нам, и теперь он мёртв. Я чувствовал расстройство Вендрала, его собственные горе и гнев, вызванные потерей одного из подопечных. Прежде, чем он успел сказать хоть слово, Люкай начал снимать труп Куладиса с его насеста.
Тело задергалось, заизвивалось. Из распахнутых глаз скаута хлынули кровь и другие жидкости. По ту сторону завесы леса раздался едва слышимый шепот:
— Прррииииивеееееееет…
Нечто бледное сползло вниз головой по дереву, из-за его смутно гуманоидной спины выглядывали мокрые глаза. Шесть рук цеплялись за грубую кору, на лице существа прорезалась гротескная усмешка. Оно заговорило, но слова доносились из уст Куладиса.
— Ммммоооон-кеееей…
Люкай отпрянул от тела, и мы вместе с ним. Труп Куладиса качнулся, и половина его отделилась от остального тела, повиснув на шипастых цепях.
Наши дробовики взревели на ксеносскую тварь, но та исчезла, сорвавшись с дерева и перепрыгнув через нас. Плоть под моим левым глазом разрезал скальпель. Перед моими глазами промелькнуло сшитое и скрепленное скобками, совершенно нечеловеческое лицо, обрамленное тонкими волосами. Я уткнул дробовик в грудь существа и выстрелил.
Полетели куски плоти, полилась фиолетовая и зеленая кровь… Оно отшатнулась. Черты лица, которым не было места в галактике Человечества, вспыхнули гневом.
Опасения развеялись, когда эта тварь рванулась через наш строй, режа и рубя нас мелькающими руками и кусачей болью.
Далее ксенос атаковал Вендрала, в ночи промелькнули крошечные ножи. Оружия простучали по броне, и из шести аккуратных колотых ран, прочертивших тело сержанта, брызнула кровь.
В моем сознании что-то раскрылось, и с моей протянутой руки сорвались тени. Три из шести рук ксеноса ссохлись и почернели. Его голова повернулась ко мне с обескураживающей медлительностью и сплюнула чужацкое слово.
— Нет!
