Хотя и принято считать Гэсэр-хана мифологическим героем, всё же представляется правдоподобным, что он жил и действовал в VII или VIII веке христианской эры, вероятно, в то самое время, когда Тибет попытался добиться признания в качестве мировой державы. Народы этой ныне уединённой и слабой страны завоевали значительную часть Китая и даже послали экспедицию в Персию. Для наших целей историчность повествования не имеет существенного значения; нас занимает главным образом его место в литературе по традиции Адептов. Как и «Артуров цикл» и легенды о Карле Великом и Роланде, эпическая поэма о Гэсэре представляет собой слегка завуалированный рассказ о посвящённом царе-жреце. Он — воин-адепт, который должен покорить мир и поставить его под знамёна Шамбалы.
Как чародей Мерлин сыграл важнейшую роль в пришествии короля Артура и был его духовным наставником, так и в легенде о Гэсэре один из величайших азиатских адептов, гуру Ринпоче Угьен Пема Джунгнес, является руководителем и духовным советником. Этот Драгоценный Духовный Мастер уже знаком нам под своим санскритским именем Падмасамбхава. В нескольких частях легенды о Гэсэре царь-герой является лишь как тулпа (tulpa), то есть ментальный фантом, созданный «волей и йогой». В других местах Гэсэр приобретает атрибуты тулку (tulku). В тибетском трансцендентализме тулку — это эманация, или аватара, божества. Эта эманация может облекаться в плоть и рождаться, но сама духовная сущность пребывает отдельно от своей облёкшейся в материальную форму личности.
Нет необходимости далее продолжать рассуждения, чтобы метафизическое значение этой легенды стало очевидным. Как в тибетском, так и в монгольском вариантах Гэсэр являет собой олицетворение, проекцию или фантом одного из бодхисаттв, просветлённых Владык Сострадания, которые принимают на себя функции иллюзорной материи ради спасения человечества.
Оказывается, в тот период, когда создавалась сага о Гэсэре, Падмасамбхава уже уехал из Тибета и поселился на медно-красной горе Ланка (Цейлон). Он общался с героем-царём Линга посредством магической проекции, являясь ему в видениях и снах. Из этого обстоятельства можно сделать вывод, что Падмасамбхава был включён в легенду после VIII столетия. Ниоткуда не следует, что эпопея о Гэсэре из Линга относится к буддийскому периоду в Тибете. Предания могут быть гораздо старше и, возможно, принадлежат к псевдоисторическим фантазиям бон-по, местным религиозным таинствам этой Запретной земли.
Нет необходимости выяснять здесь различные подробности легенды о Гэсэре. Достаточно указать, что и в монгольской и в тибетской версиях герой вырисовывается как защитник веры, покровитель слабых и мститель за обиженных. Он — трансгималайский Лоэнгрин, блестящий персонаж, личным символом которого была стрела. Как рыцарь Лебедя был посланцем мистического братства Монсальват и служителем священного Грааля, так и Гэсэр-хан выступает в роли эмиссара тайного братства мистерий Калачакра[117], прославленного в Чанг Шамбале. Подобно египетскому Гору, он является истребителем зла и в воображении почитающих его наций обладает многими из атрибутов Майтрейи Будды — грядущего Мессии.
Гэсэр-хан вступит в Лхасу во главе своих армий и очистит ламаистские доктрины и храмы. Он прогонит менял из святилищ и восстановит Блистательную Доктрину. Одновременно он изгонит чужеземцев из страны, и под его правлением Тибет победоносно возвысится и добьётся превосходства среди народов мира. Те, кто сражались с ним в былые времена, его доблестные генералы и преданные сторонники, дожидаются в Раю, чтобы снова родиться вместе с ним. Его возвращение обещано древними оракулами, пророчествами и предзнаменованиями; и сегодня по всей Северной Азии крепнет вера в то, что его пришествие близко.
Подобно большинству героев различных культур, Гэсэр-хан одерживал победы над своими противниками, многие из которых были демонами в различных обличьях, при помощи магических сил, ассоциирующихся с эзотерическими ритуалами школ тантры и калачакры. Герой был непорочно зачат вследствие того, что его мать выпила святой воды из чаши жёлтого жадеита, украшенной восемью подходящими эмблемами буддизма. Благовещение сопровождалось чудесными знамениями и явлением представительного собрания божеств. Гэсэр родился с тремя глазами, но из-за того, что один из них — в центре лба — вызывал чрезвычайное изумление и толки, его мать закрыла его нажатием большого пальца. Однако осталась крошечная, похожая на веко, отметинка, по которой героя могли узнать те, кто умел внимательно смотреть.
