Мир связан планом и целью, недоступными суждению среднего человека. Адепты, посвящённые и ученики тайных школ, даже находящиеся в разных местах, — все составляют часть империи мудрецов, являющихся слугами Генералиссимуса Мира. Этот Генералиссимус, названный так примерно триста лет назад писателем-розенкрейцером Джоном Хейдоном, является иерофантом обрядов Шамбалы. Его долг — связывать воедино империю святых и мудрецов и готовить тот день, когда правитель Философской Империи станет царём всего мира.
Возможно, его пришествие не за горами, ибо говорят, что на знамёнах Шамбалы царь изображён спустившим одну ногу с трона-лотоса и твёрдо ступившим ею на высокую землю Химават. Всадники Шамбалы скачут по воздуху, неся послания Царя Царей. Внизу на широких равнинах армии света и тьмы сражаются за верховную власть. Доведённые до отчаяния люди устремляют свои взоры на холмы, откуда придёт к ним помощь. Человечество ждёт исполнения обещания Царя Царей. Милосердный, всесострадательный Майтрейя пристально смотрит вниз со своего позолоченого трона. Внезапно в воздухе проносится стрела, инкрустированная бирюзой и украшенная перьями небесных птиц. Эта стрела — знак Гэсэр-хану, северному царю-воителю. Крылатые кони несут мольбы к престолу Ригдена Джапо. Знамёна Шамбалы развёрнуты. Огромные барабаны грохочут во всех семи цитаделях Азии.
Всё это символизм, миф и легенда, старинные предсказания и новые пророчества, но в каждой сказке есть доля правды. Адепты, посвящённые и эзотерические школы охраняют Колесо Времени. Колесо поворачивается; люди слушают Доктрину, и в день «Будь С Нами» великая школа вернётся в мир, восстановив преемственность священников-философов-царей, которые по праву помазанников божьих и по воле божьей являются естественными правителями человечества.
Обширная территория Китая, его громадное население и долгая история культуры, соединившись, создали богатую и изменчивую традицию. Срединное Царство было миром для самого себя, и, хотя на него оказывали влияние иностранные идеи и доктрины, эта интересная и романтическая страна породила искусства и науки, религии и философии, профессии и ремёсла, присущие только ей одной. Китай впитал расовые и культурные системы и, как упорный алхимик, превратил всё, что было некитайским, в то, что останется китайским навечно. Поэтому было бы разумным допустить, что Великий Китай не испытывал недостатка в тех отраслях знаний, с помощью которых другие нации и народы развили свои познания относительно внутренней жизни человека. Мы знаем, что так называемые эзотерические[208] искусства и науки были известны в Китае с древнейших времён. У этого народа были каббалистика[209], астрология, нумерология, алхимия, френология[210], спиритизм и демонология. Их древние писания полны советов и намёков, касающихся тайных упражнений души и тела, предназначенных для развития внечувственного восприятия и духовного потенциала человека.
Было бы просто невероятно, если бы в этой стране не возникло то, что мы называем
К сожалению, китайский язык был той преградой, преодолеть которую могли очень немногие западные учёные. Такие учёные по большей части не воспринимали мистические обертоны китайской мысли и игнорировали труды и памятники, относящиеся к предмету нашего исследования. Несмотря на это прискорбное обстоятельство, имеется достаточно данных, подтверждающих главное предположение о том, что китайцы действительно верили в реальность неких высших человеческих существ, усовершенствовавших человеческую природу благодаря знанию божественных искусств. Эти существа были способны общаться с созданиями небесных сфер. Они могли возвещать грядущие события, лечить больных, исцелять прокажённых и даже воскрешать мёртвых. Во всяком случае, они претендовали на причастность к тайной части знаний, доступной только тем, кто прошёл обучение у компетентных учителей и стал учеником мастеров или мудрецов, удалившихся от мира и отказавшихся от собственности и честолюбия. Следовательно, мудрецы Китая по существу тождественны праведникам Индии, и их наставления соответствовали принципам и практике индийских гуру[211] и других почитаемых аскетов.
В Китае, как и в других регионах, сложная символическая структура раскрывалась постепенно. Жизнеописания мудрецов были окутаны аллегориями и легендами, которые ясно указывали знатокам на наличие тайного учения, точно передаваемого из поколения в поколение. Как и у других наций, здесь существовало множество уровней и градаций учёных, учителей и философов, так что знания в Китае были в высшей степени разносторонними.
