– Вы самый лучший в мире, Мустафа, – искренне заверила я, забирая кофе. – А вот к этому господину у меня много вопросов.
– К Али? Ne sacma!11 – он так отчаянно махал руками, что стал совсем похож на персонажа арабской сказки. – Али-аби большой друг Мустафы, как Камилла.
– Али?
Продолжая возмущаться, но уже по-турецки, Мустафа ушёл сначала к своей стойке, а потом исчез в подсобке. Александр отстраненно наблюдал за его перемещениями, а потом, едва Мустафа скрылся из виду, вдруг ловко схватил мой стаканчик кофе и сделал глоток. И даже зажмурился от удовольствия, пока я от возмущения не могла придумать, что закричать.
– Никто не варит кофе как Мустафа, – сообщил он.
– Это мой кофе.
– Простите, – и он сделал ещё глоток без тени вины на лице.
– Я думала, вы не вернётесь. Точнее, я думала, вы не существуете. Ещё я думала, что умру от страха, – я загибала пальцы, стараясь чтобы мой голос звучал ровно, как подобает адекватной взрослой женщине, которой никто тут ничего не должен. Только интонации обиженной брошенной девочки всё равно очень старались проскочить в эфир. Хотелось плакать – от возмущения и счастья одновременно. – А до этого вы обещали мне помочь.
Александр взглянул на меня, отпил ещё похищенного кофе, потёр глаза и вздохнул:
– Духи уводили вас за восемьдесят километров от дома?
– Нет, – мрачно признала я.
– Значит, Мустафа всё-таки своё дело знает.
– Мустафа-то здесь при чём?
Александр снова посмотрел на меня в упор долгим, внимательным взглядом. Кёфтэ запустил когти в мою коленку с особенным энтузиазмом.
И тогда я вдруг вспомнила этот тёплый жест приветствия, аккуратные шершавые ладони Мустафы, каждое утро сжимающие мою руку под аккомпанемент непонятных турецких слов – и почувствовала, как щёки неотвратимо краснеют.
Я откинулась на спинку дивана.
– Он с вами заодно!
– Да, у нас с Мустафой преступный сговор.
– А что, предупредить было нельзя? – пытаясь задушить в себе возмущение, поинтересовалась я. – Ну Александр, мы же взрослые люди, вы могли мне просто сказать.
– Ben de sana ona her seyi anlatman gerektigini soyledim12, – Мустафа снова возник неведомо откуда, ставя передо мной второй стаканчик кофе. Когда он его приготовил и где?
– Hic olmazsa baslama, Mustafa13.
– Вы оба отлично говорите по-русски, если что, – заметила я.
– Правда? – обрадовался Мустафа. – Камилла, sen baklaval?s?n14!
Я сделала глоток кофе. Да. Так можно жить. Мустафа снова куда-то испарился, как будто при нас ему на месте не сиделось.
– Слушайте, ну, это ведь, в общем, не такой уж и плохой план. Останусь жить здесь, у моря с черепашками, буду ходить за кофе, обнимать котов. Правда, у меня очень быстро закончатся деньги, но я могу пойти мыть полы у Мустафы.
– Да, – кивнул Александр. – План отличный. Есть только один нюанс.
Нюансы я не очень люблю. Обычно именно на крыльях нюансов всё остальное стремительно летит прямиком в преисподнюю.
– Мустафа рассказал, что за последние несколько дней у него не получилось полностью спрятать ваш свет ни разу. А среди всех, кого я знаю, он в этих фокусах один из лучших. Несколько собак съел на этом, но вашу никак одолеть не может.
– Вы про вчерашнее?
– Вчерашнее, позавчерашнее, поза-позавчерашнее. Уже несколько дней Мустафа выпроваживает отсюда не самых приятных и платёжеспособных клиентов.
– А я ничего не замечала, – растерянно пробормотала я. – И Мустафа не подавал виду, даже когда их появилось трое подряд.
Меня снова поработило чувство полной беспомощности: я ведь однажды всё-таки встречу этих красавцев не под крылышком у Мустафы, а у себя дома – кто будет прогонять их оттуда, охотники за привидениями?
– Трое подряд? – он уважительно покачал головой. – Вы когда-нибудь мечтали стать рок-звездой?
