Если честно, то я и сама не знаю. А машина мне очень понравилась, я как-то очень быстро нашла с ней общий контакт. Аська помогла мне оформить помещение под клуб, а я, воспользовавшись массой свободного времени, начала изучать предпринимательское право.
Надо сказать, это оказалось очень увлекательным чтением.
В довершение всего позвонил Иван Николаевич, и сообщил, что Анна Бравинская арестована. Его люди нашли у неё пакет, в котором сохранились остатки взрывчатки, идентичной той, что была в моей машине.
Сказать, что я расстроилась, ничего не сказать.
Я доверяла Ане, и такого не ожидала. Мы были подругами,
хоть и повздорили из-за той передачи, но много общались, и
она не раз говорила, что более не обижается на меня.
Что ж, придётся смирится. Однако, я всё же не удержалась, и поехала к ней в СИЗО.
Вид Анюты поразил меня. Она была бледной, как полотно, под глазами круги, а левая бровь рассечена.
- Что это с тобой? – не удержалась я, имея в виду шрам над
глазом.
- Камера лихая попалась, - вздохнула Анюта, и присела на краешек табуретки, - зачем ты так?
- Ты это о чём? – удивилась я.
- Засадила меня зачем сюда? – тихо спросила она.
- Но ты же...
- Покушалась на тебя, - вздохнула Аня, - да мне бы и в голову не пришло бы убить тебя. Я всегда считала тебя своей лучшей подругой, хотя ты общалась в основном с Кларой.
- А пакет, найденный у тебя?
- Вик, ты детективы когда-нибудь читала?
- Нет, - честно ответила я.
- Оно и чувствуется, - вздохнула Аня, - дай сигаретку.
Я открыла пачку, и вопросительно посмотрела на неё.
Аня закурила, выпустила несколько колечек дыма, и поскребла ногтём поверхность стола.
- Ань, не томи, - воскликнула я.
- Понимаешь, Викусь, - медленно проговорила она, - не один преступник ни за что не оставит у себя такую улику. Это всё равно что, пойти и признаться в содеянном. Пакет мне подкинули.
Я задумалась, и тоже закурила. Может, в чём-то она и права. Но, если так обстоит дело, то есть все основания полагать, что она специально оставила у себя пакет, чтобы озвучить вот эту мысль.
- Ты имеешь все основания так думать, - прошептала Аня, видимо, я последние свои мысли произнесла вслух, - но я никогда и не думала убить тебя. Я клянусь тебе!
Я молча встала с места.
- Вика! – закричала она, хватая меня за руки, - Вика, я прошу тебя, умоляю, поверь!
Дверь хлопнула, вошёл конвойный, и ловко застегнул на её запястьях наручники.
- Вика! – зарыдала она, - я этого не делала!
Я смотрела на неё, и меня словно что-то прострелило. Нет, Аня этого не делала. Её кто-то грубо подставил, но кто?
- Я верю тебе, - сказала я, глядя ей в глаза.
- Спасибо тебе, - прошептала она, и конвойный увёл её.
Из следственного изолятора я выпала, совершенно
деморализованная.
Я верю Ане, сама не знаю, почему, но верю.
А теперь я должна выяснить, кому я перебежала дорожку, и вызволить Анюту из тюрьмы.
Я забралась в свою красивую машину и поехала к Асе. Попрошу её через свои каналы узнать, были ли у Ольги Алексеевны подруги. Хотя, я и так загрузила сестру своими проблемами. Она сейчас занимается юридической стороной вопроса, касающегося моего клуба.
И что же делать?
А я знаю. Позвоню сейчас Арине Михайловне, и спрошу, чем занимается Ольга Алексеевна. Арина Михайловна сняла трубку сразу же, выслушала меня, быстро поняла суть вопроса, и через полчаса перезвонила мне.
Ольга Алексеевна работала в банке, и была начальником отдела кредитования. И я поехала в банк.
Почему я решила начать с Ольги Алексеевны, а не с покушений? Я просто не знаю, с чего начать.
Букет, как я выяснила, мне послали от имени моего бывшего мужа. Вот чёрт!
Чуть не въехав в автобус, я повернула назад, и помчалась, как ведьма на помеле. Какая же я идиотка!
Надо было попросить описать этого типа, и спросить, покупали ли цветы, или с посыльным отправили.
В « Лепесток » я ворвалась, как сумасшедшая.
Потребовала Полину Викторовну, которая тут же узнала меня, и спросила, как продвигается моё расследование.
- Потихоньку, - ответила я, - скажите, ваша продавщица случайно
не запомнила, какой из себя был тот, кто покупал цветы?
- Сейчас спросим, - Полина Викторовна пошла в зал, я за ней.
Продавщица, уже другая, не Юля, задумалась, вспоминая тот день, всё-таки не вчера, две недели миновало.
Я её не торопила, чтобы не сбить, и Катя, так звали
