- Изредка по лицу мог вмазать, из ревности. Я нашла у него целую пачку кокаина.
- Он не похож на наркомана.
- Он ими торговал, - простонала я, удивляясь непонятливости подруги.
Подруга отреагировала достойно, вновь захлебнулась кофе, мне же опять пришлось приводить её в чувство.
Потом достала бутылку коньяка, дешёвого, но мне сейчас было плевать, и мы управились с ней в рекордно короткие сроки, учитывая то, что пили мы из стаканов, другой посуды у Анюты не нашлось в виду того, что она затеяла ремонт.
Вся посуда была уложена в коробки, и найти в это бедламе что-нибудь не представлялось возможным.
Потом она нашла бутылку спирта аж на девяносто градусов, пришлось разбавить ЭТО кипячёной водой, а то мы бы на месте окочурились.
Никогда я так не напивалась, но мне было так хорошо, что все проблемы отошли на задний план, я встала о струнке
ровно, и стала декламировать стихотворение Блока « Незнакомка », Аня смотрела на меня мутными глазами, потом мы запели, вернее, будет сказать, завыли.
В стенку забарабанили соседи, видимо, им не пришлось по вкусу наше пение, что ж, на звание примы Гранд-опера мы и не претендуем.
Дальнейшее я помню плохо, кажется, приехала милиция, вышибла входную дверь, что-то требовала от нас, потом в эту круговерть ворвалось лицо Димы, и моё сознание отключилось. Пришла в себя я лишь утром, с дикой головной болью, приподнялась на подушках, и обнаружила, что нахожусь в своей комнате, в доме родителей. Рядом сидела тётя Аля, увидев, что я очнулась, положила мне лоб холодную, мокрую тряпку.
- Уберите, - застонала я, - холодно. Моя голова, - я села на
кровати, и схватилась за ноющую голову, - как я дома-то
оказалась? Ничего не помню.
- Если ты будешь меньше пить, локальной амнезией страдать точно не придётся, - поджала губя тётя Аля, - тебя твой бывший муж привёз. Чего ты его бросила, до сих пор не понимаю. Хотя мне он никогда не нравился, что-то в нём отталкивающее.
Эх, знали бы вы. Анька! О, звёзды небесные, если Дима
приехал в дом к Ане, и отвёз меня домой, то... то... Мозги не хотели соображать, но я всё же сумела их включить, и, одолеваемая беспокойством, потянулась за телефоном, лежащим на тумбе.
- Что опять? – устало спросила тётя Аля, но я её не слушала, и набрала номер подруги. Долго я вслушивалась в длинные гудки, и, так и не дозвонившись, повесила трубку на рычаг.
Видимо, у меня на лице было написано беспокойство, потому что тётя Аля обеспокоено спросила:
- Да что случилось-то?
- Ничего, - ответила я, и, держась за голову, отправилась в ванную.
Долго я разглядывала в зеркале свою опухшую мордень.
Как там, в анекдоте? Ходить не мог, ничего не видел, на
оленях ездил, пришла советская власть, глаза открыла, на ноги поставила.
Три ха-ха, я сейчас не далеко ушла от этого чукчи.
Какое-то время я с интересом разглядывала свою сине-зелёную физиономию, и размышляла над другим анекдотом, про фразу « поднимите мне веки » из знаменитого « Вия » Гоголя, типа сей гениальный фразеологизм пришёл ему в голову утром, после новогодней ночи, где-то в районе зеркала.
Класс! Интересно, что бы сказал милейший Николай Васильевич, если бы увидел меня сейчас?
Наверное, в мир вышла вторая часть « Вия », без сомнения, более жуткая.
Меня мучила жажда, и я, не особо сомневаясь, напилась прямо из-под крана. Умылась, и привела, насколько это вообще возможно, лицо в порядок.
Н – да, в таком виде точно на улицу не выйдешь. Пришлось вынимать косметику, и производить на лице текущий ремонт.
В столовую я спустилась, приведя в порядок лицо, в короткой,
ядовито-зелёной юбке, в полюбившимся мне красном пиджачке,
и села за стол.
- Что это за безобразие? – замогильным голосом, от которого мурашки бежали по коже, спросила маменька, - ты вчера, когда Дмитрий внёс тебя в дом, лыка не вязала.
- Подумаешь, выпила немного, - не подумав, ляпнула я.
- Что?! – у маман вылезли глаза из орбит, - немного выпила?! Да ты была пьяной вдребезги. Нет, это просто что-то немыслимое! Зачем ты напилась?
- Повод был, - туманно ответила я, беря блинчик, и щедро поливая его сгущёнкой.
- Эвива, прекрати издеваться над блинами, - сурово велела маман, - вон сметана стоит.
- Ты знаешь, что я не люблю блины со сметаной, - ответила я, откусывая от блинчика, - лучше сгущёнки только вишнёвое варенье, и абрикосовый ликёр, - и я замолчала, вспомнив свой медовый месяц с Димой в Париже.
