В первую секунду я не поняла, что слышу, ноги обмякли, и я рухнула на стул.
- Не может быть! – прошептала я, - не может быть!
- Что случилось? – воскликнул Филипп Григорьевич.
- Воды! – прохрипела я.
Следователь перепугался, схватил стоящий на столе кувшин, и наполнил стакан, который я залпом выпила, потом второй...
Схватила свою сумочку, и стала ею обмахиваться.
- Да что с вами такое? – воскликнул следователь, но я его уже не слушала.
Память услужливо понесла меня по волнам прошлого, в мои четырнадцать лет.
Была математика, я, впрочем, как всегда, с тоской смотрела на доску, и тут дверь открылась, и в класс вошла директриса, а с ней красивый молодой человек.
У меня сердце ухнуло и забилось где-то в горле, когда я его увидала.
Высокий, стройный, с копной золотых волос, и потрясающими зелёными глазами.
- Ребята, у нас в классе новенький, - воскликнула директриса, - его зовут Артем Селиванов, - она окинула взглядом класс, заметила, что я сижу одна, и спросила, - а где Марков?
Бодя в тот день заболел, наша классная объяснила это
директрисе, и она посадила Артема со мной.
Так завязалась наша дружба.
Да, поначалу это была просто дружба, но вскоре она переросла в большое и сильное чувство, причём взаимное.
Два с половиной года я была счастлива, Артем носил мою сумку после уроков, он даже сумел вбить в мою глупую голову математику.
Точные науки я понимала только в тщательно разжёванном
виде, и он приводил математические примеры с любовной
подоплёкой.
Мы целовались, смеялись, а, когда я отвечала у доски, краснела, как маков цвет, вспоминая его примеры, а он лишь невозмутимо улыбался мне. Это были счастливые минуты, и к окончанию школы мы решили, что поступим вместе в институт имени Баумана.
Матери я, естественно, ничего не сказала, поскольку понимала, будет грандиозный скандал. Она мне сразу заявила, что я должна готовиться к поступлению в филологический. В гробу я видала филологию, в белых тапочках. И я рассказала обо всём отцу.
- Ты уверена, что хочешь пойти на факультет энергоустановок и ядерной физики? – озадаченно спросил он.
- Абсолютно, - заверила я его.
- По-моему, тебе любовь в голову ударила, но девчонка в МГТУ – это круто.
Вообщем, папа меня понял, но, когда маман услышала про «бауманку», её чуть инфаркт не хватил. Я ей попыталась объяснить, что люблю Артема, что мы хотим быть вместе, она фыркнула, но отстала.
Ох, как плохо я знала свою мать. Я думала, что она согласилась, но, в один совсем не прекрасный день, когда мы с Тёмой занимались математикой, она прервала наше занятие, и велела Артему уходить.
- Но почему? – тихо спросила я.
- Потому, что у нас будут гости. Я собираюсь сообщить нашим знакомым о твоей помолвке с Дмитрием Северским.
- Что?!!! – подскочила я на месте, - это ещё кто такой?
- Твой будущий муж, - рубанула с плеча маменька.
- Нет! Ни за что! – закричала я.
- А тебя никто спрашивать не собирается.
- Как я могу выйти замуж за человека, к которому не испытываю никаких чувств? – в отчаяньи воскликнула я.
- Ничего, ты быстро в него влюбишься. В него невозможно не влюбиться.
- Нет! Нет! Нет! – кричала я, - ты меня не заставишь!
Но маменька меня не слушала, она выставила Артема, и через два часа я познакомилась с Димой.
Я была в шоке. Мне никогда не нравились самодовольные, яркие красавцы, меня раздражила его бицепсы, его масляный взгляд, который блуждал по моей тонкой талии, и я закатила скандал.
Маман затолкала меня в мою комнату, и мы поругались. Стены сотрясались от наших криков, и, сорвавшись, маман с силой ударила меня по лицу, да так, что у меня кровь хлынула носом.
Я заплакала, маман опомнилась, и стала меня успокаивать, говорила, что желает мне добра, что Дима идеальный вариант, что я её потом благодарить буду.
В таком виде нас и застали Дима и Глеб Никифорович, его отец. Мой будущий свёкр увёл маман, а Дима сел около меня и со вздохом спросил:
- Я тебе не нравлюсь?
- Нет, - коротко ответила я.
- Я помогу тебе, - вдруг заявил он.
- В чём? – удивилась я.
- Дело в том, что я хочу уехать в Штаты, а для этого мне нужен штамп в паспорте. Мы поженимся, а потом, когда я получу разрешение на выезд, разведёмся, и ты выйдешь замуж за своего любимого.
- Ты это серьёзно? – воскликнула я.
- Конечно. Насильно мил не будешь, ты мне понравилась, но заставить тебя любить меня мне не позволяют принципы.
И я ему поверила.
