Можно, конечно, понадеяться, что за то время я успею сгонять в город, а потом вернуться за машиной. Но надежда слабая.
Нет, придётся всё-таки звонить в милицию, ничего не поделаешь.
Я схватила свою сумку и вывалила содержимое на траву. Открыла свою любимую, переливающуюся стразами
« раскладушку », и срывающимся голосом сообщила в
милицию, что в деревне Золотеевка, в лесу, лежит труп
молодой девушки.
Я полдня просидела в этой глухомани. В конце концов, милиция соизволила приехать.
Они оцепили место происшествия, вокруг трупа щёлкал затвором фотограф, а полный следователь с ходу вцепился в меня, как репей в собачий хвост.
Ненавижу убийства, ненавижу юриспруденцию.
Едва сдерживаясь, чтобы не треснуть представителя правопорядка по башке сумкой, я сквозь зубы отвечала на вопросы.
Следователь воспринял это на свой счёт, а так же у него возникла непоколебимая уверенность, что у меня рыльце в пушку.
Сама виновата. Ничего было огрызаться.
Он промучил меня часа три, потом отвёз в управление, и
продолжил экзекуцию там.
Провались пропадом все допросы, провались пропадом вся
милиция... хотя, что бы мы без неё делали. Кто-то же должен ловить преступников. Но всё же надо быть более учтивым к
людям. Какие идиотские вопросы он задаёт!
Словно пытается загнать меня в угол. Постоянно переспрашивает, в конце концов, он так меня запутал, что я даже заикаться стала.
- Может, хватит? – прошипела я, чувствуя, что в душе буйным цветом расцветает ярость.
- Я сам решу, когда хватит, - рявкнул следователь, и я приуныла.
Боюсь, проторчу здесь неведомо сколько.
- Я могу позвонить? – посмотрела я на него.
- Я не закончил допрос.
- Вы что, меня подозреваете? – нервно спросила я.
- А чего вы так нервничаете? – прищурился Иван Николаевич, как представился следователь, - или всё же вы в этом замешаны? Может, грохнули любовницу мужа, отвезли тело в лес, а тут, как назло, спустило колесо.
- Бред сивой кобылы, - фыркнула я, - я бы любовницу за волосы оттаскала, с лестницы спустила, но руки об неё мокрухой марать не стала.
- Ага, - подобрался следователь, - жаргон знаем, значит, ходка была.
- Сейчас! - заорала я не своим голосом, - у меня сестра уголовный адвокат. От неё такого наберёшься, волосы дыбом встанут, причём во всех доступных местах.
- Интересно было бы посмотреть, как это волосы могут дыбом встать во всех доступных местах, - ухмыльнулся этот придурок.
Я покраснела, но комментировать не стала.
Нет, надо срочно звонить Аське, пусть вытаскивает меня отсюда.
Но, к счастью, звонить сестре не пришлось, следователь задал ещё пару вопросов, и отпустил меня.
Правда, потребовал мой номер телефона, и я дала номер матери. Случайно получилось, у нас с ней одинаковые номера телефонов, различаются только на последнюю цифру, и я машинально сказала её номер. Только потом дошло, дома.
Я вышла на улицу, не веря своему счастью.
Уже темнело, и я поехала домой. В ноябре всегда рано
темнеет, и в довершение всего пошёл дождь.
Да такой сильный. Дворники елозили по стеклу, смывая капли
дождя. Стараясь не думать о непогоде, я въехала в подземный гараж. Слава Богу, приехала. Хорошо, что я всё-таки живу за городом. С Димой мы жили в огромной квартире на Фрунзенской набережной.
Он законченный урбанист, а я люблю природу. Сколько раз я уговаривала мужа поехать к его или моим родителям на дачу,
но всякий раз, когда я заводила разговор, его красивое, порочное лицо перекашивало. Лишь позже, разведясь с ним, я купила особняк в пригороде Москвы.
Посёлок находится в получасе езды от столицы, рядом конно-спортивный комплекс, где я постоянно катаюсь на лошадях. Откровенно говоря, я в полном упоении. Чудесный дом, чудесный лес, потрясающий воздух.
Что общего у меня могло быть с этим раздутым индюком? Собственником, ревнующему меня к каждому придорожному столбу, порой совершенно безосновательно, до сих пор понять не могу.
А ведь давно могла от него удрать на все четыре стороны.
Наверное, меня сдерживало то, что когда я пыталась сказать матери об этом, её глаза тут же наполнялись слезами.
Не хотелось огорчать её, вот жила с выбранным ею для меня спутником жизни.
Наконец-то я дома.
У меня в особняке одни стёкла. Последнее время появилась мода на модерн, но мне он отчего-то не пришёлся по душе. До сих вспоминаю свой разговор с дизайнером.
Этот горе-мастер хотел сделать из моего дома нечто абстракционное, треугольные стулья, высоченные, как в баре.
