- Откуда! Оттуда! – фыркнула маменька, - они пришли к нам в дом. Заявили, мол, такая-то врезалась в их машину.
- Не правда, - заорала я, - это они в меня врезались. Стою себе спокойно, а эти негодяи впечатались мне в зад.
- О-о-о, - раздалось на том конце провода, - о горе мне, горе.
- Мама, прекрати, - решительно заявила я.
Прекрасно понимаю, что её так возмущает.
И на чью сторону, скажите на милость, мне встать.
Аська твердит, что белая ворона, выражаюсь, как древняя старуха, а мать начинает выть, как волк на луну, когда употребляю жаргон.
Асюте это почему-то сходит с рук. Тьфу, надоели.
- Короче, - прекратила вытьё маман, - я заплатила им десять штук, и мы расстались почти друзьями.
Ну, вот теперь моя очередь пришла выйти из себя.
- Мама, какого чёрта ты им платила? – зашипела я, словно разъярённая гюрза, - это они виноваты, и это они должны платить.
- Эвива, молчать, - рявкнула маман, - лучше разбирайся с милицией. И зачем ты дала им мой телефон?
- Э... – проблеяла я, но маменька тут же меня перебила:
- Впрочем, правильно сделала, что дала. Я же должна быть в курсе происходящего с тобой. И сегодня мы с тобой поедем на допрос.
- Может, я как-нибудь одна? – попыталась я было заикнуться.
- Да никогда, - возопила маман, - моя дочь, в милиции. Это кошмар. Что скажут обо мне мои подруги? Мало того, что ты невостребована как актриса, но ты ещё вляпалась в какую-то совершенно ужасающую историю с убийством.
Блин, она теперь с меня не слезет.
Что делать, придётся ехать с ней.
- И во сколько меня приглашали на допрос? – упавшим голосом спросила я.
- В два. Ты должна заехать за мной, заберём по дороге мою
машину из автосервиса, и прямиком в милицию.
- Ясно, - буркнула я, и отключилась.
- Ну, что, Манюня? – посмотрела я на кошку, - придётся ехать с
ней. Тебе вроде Марьяна Георгиевна не по вкусу? Мне тоже
трудно с ней общаться, но что поделаешь, она моя мать. А матерей не выбирают.
И я пошла собираться. Осень в этом году довольно тёплая, я
надела свой любимый, белый костюм, очень строгий, белые туфли на высоченных шпильках, уложила свои длинные волосы в изящную улитку, и последним штрихом были длинные серьги, единственный диссонанс в моём строгом одеянии. Эти золотые подвески потрясно смотрелись с моим обликом. Прихватив из шкафа кожаное, белое пальто, я щёлкнула брелоком зажигания, села за руль, и поехала к режиссёру. Переговоры были недолгими, договорившись обо всём, и подписав контракт, я поехала в посёлок к родителям.
Я не люблю бывать в родительском доме, он начинает меня душить.
Я провела там всё детство. И это детство было словно в тюрьме. Детские воспоминания самые... как бы это сказать, самые сильные, наверное. Я постоянно просиживала над книгами, не имела права выйти из дома, а за непослушание маман не давала мне конфет.
Только папа меня всегда жалел. Частенько, когда я уходила спать, оставшись без десерта, он тихонько прокрадывался в мою спальню с тарелкой моего любимого вишнёвого киселя в руках, и шоколадкой. Дожидался, пока я съем кисель, распаковывал шоколадку, забирал обёртку, и опустевшую тарелку, и уходил, целуя меня на ночь. Он единственный, кто понимал меня, и отца я люблю. Но он всегда был каблуком у матери, и всегда опасался, что мать узнает о том, что он втайне от неё кормит меня запрещенным шоколадом.
Один раз, правда, разразился скандал, когда мать заметила, что наволочки перемазаны шоколадом.
С тех пор отец приносил мне белый шоколад...
Я помотала головой, стряхивая с себя не нужные воспоминания. Кстати сказать, Аська до сих пор живёт с родителями.
Её почему-то маман никогда, и ни к чему не принуждала.
- Ну, наконец-то, - воскликнула маман, забираясь ко мне в
машину.
Меня затошнило от её духов. Она не знает меры в парфюме,
выливает на себя по полфлакона духов. На лице, как всегда, слой грима, чёрные волосы выбелены, пальцы унизаны кольцами, и одета, как всегда, в красное.
- Ты меня в гроб вгонишь, - гневно воскликнула она, - прибавь
скорость.
- Здесь нельзя прибавлять, - попыталась я воззвать к разуму матери.
- Что? – подскочила маменька, - да плевать я хотела. Прибавь скорость, а то опоздаем.
- Это была не моя идея, - внезапно разозлилась я, и нажала на газ.
Тут же из-за угла, словно по заказу, вынырнул гаишник, и резко засвистел.
- Я же тебе говорила, - воскликнула я, и опустила стекло, - добрый день.
- Добрый день, капитан Майоров. Документики попрошу.
