— Мой бек, — оторвал главного сборщика налогов от неприятных мыслей торгаш, — что вы будете делать с собранной пшеницей?
— Отправлю в житницу эмира, — ответил тот, подозрительно косясь на лисью мордочку торговца. — А тебе какое дело?
— Я бы мог освободить великого бека от этих забот, — льстиво промолвил он, хитро блеснув глазами.
— Каким образом?
— Я готов купить казенную пшеницу. Деньги, в отличие от кучи зерна, можно легко сложить в один небольшой хорунжин.
После недолгого торга, в результате которого торговец взял все зерно за полцены, Ислам-бек, недовольно ворча, уложил деньги в кожаный мешочек и, вскочив на ноги, скомандовал стоявшим в ожидании приказа нукерам:
— По коням! Мы выполнили задачу, поставленную эмиром, теперь нас ждут другие дела!
Темир, удивленно взглянув в сторону сложенных среди улицы мешков с зерном, которые по распоряжению кишлачного торговца дехкане куда-то понесли, спросил Султана-бобо:
— А хлеб мы без охраны оставим?
— Не твое дело, — резко оборвал Темира нукер. — Для тебя сейчас главное — не отставать от меня!
Хорошо накормленные и достаточно отдохнувшие кони с места понесли в галоп. Ислам-бек на своем вороном ахалтекинце снова был впереди, увлекая за собой остальных. После почти часовой скачки отряд остановился в широком ущелье, на берегу горной речки, несущей свои бурные воды в долину, в благословенный Кафирниган.
— Привал, — крикнул Ислам-бек, спешиваясь.
Расторопные нукеры сразу же раскинули на поляне кошму и ковер и, скинув с разгоряченных бегом коней всю поклажу и седла, начали вытряхивать из своих хорунжинов лепешки, куски вареного и вяленого мяса, глиняные кувшины с айраном и другую походную снедь.
Пока хозяин совершал омовение, Султан-бобо накрывал для него достархан отдельно ото всех, на ковре.
После того как Ислам-бек без особого аппетита перекусил, телохранитель собрал остатки хозяйского ужина и, возблагодарив Аллаха за все хорошее, принялся за еду.
Темир, привыкший к тому, что пастухи в горах всегда делились имеющейся у них пищей, ждал, что кто-то из нукеров пригласит к трапезе и его. Но каждый из них ел только то, что взял с собой в поход. Занятые этим благородным занятием, они не обращали на новичка никакого внимания.
— Эй, парень, — крикнул Султан-бобо, заканчивая свой ужин, — присаживайся рядом, ты честно заработал сегодня свой кусок хлеба. Мясо будет заработать труднее, — осклабился он, вставая и уступая место на кошме Темиру. После него на чистой тряпице остались лишь три лепешки, луковица да наполовину опустошенный кувшин с айраном. Но и этого довольно скудного ужина было достаточно, чтобы в молодом теле Темира вновь заструилась горячая кровь, призывая все его существо к новым, неведомым делам и приключениям.
Ждать пришлось недолго. Как только начало смеркаться, Ислам-бек скомандовал:
— По коням!
Вскоре отряд, предводительствуемый беком, поскакал вверх по ущелью. Через час вдали показался огонь большого костра. В полуверсте от него нукеры Ислам-бека спешились. Дождавшись, пока все соберутся вокруг, хозяин негромким голосом приказал:
— Три человека во главе с Султаном-бобо зайдете сверху и гоните табун на нас. Ты, — указал он на одного из нукеров, — будешь направлять табун справа, а ты, — обратился он к другому, — слева! Я с остальными займусь пастухами. Все понятно?
— Понятно, хозяин!
— Хоп, бек!
— Все ясно, уважаемый Ислам-бек, — перекрывая голоса нукеров, ответил Султан-бобо, — это нам не впервой. Но среди нас — новичок. Может быть, я возьму его с собой?
— Нет, — сказал, словно отрезал, бек. — Этот джигит показал всем вам, что он уже не новичок! Если бы не Темир, то твой запоздалый выстрел мне бы уже не помог, — сказал он и, глянув на застывшее лицо Темира, отечески похлопав его по плечу, добавил: — Темир, мальчик мой, с этого дня ты теперь всегда будешь рядом со мной.
— Как только будет потушен костер, Султан-бобо со своими людьми начинают гнать табун. Первая остановка в долине. Да благословит Аллах наше ночное дело! — подождав, пока совсем стемнеет, приказал Ислам-бек.
Дождавшись, пока всадники скроются в темноте и вдали смолкнет топот их коней, Ислам-бек скомандовал:
— За мной!
Нукеры, возглавляемые беком, то и дело сдерживая коней, стараясь не бряцать оружием, осторожно приближались к костру.
Внезапно залаяли собаки. Вслед за этим послышалось конское ржание и крики встревоженных пастухов. Не давая им опомниться, нукеры вихрем налетели на сидевших у костра людей и, выхватив сабли, плашмя начали их избивать. Послышались вопли. Неожиданно один из пастухов, выхватив спрятанное в куче бараньих шкур ружье, направил его на ночных разбойников. Но тут же кто-то из нукеров выстрелил в него, и единственный человек, осмелившийся поднять оружие против ночных разбойников, рухнул прямо в огонь. Несколько секунд его тело корчилось в пламени, но вскоре замерло навсегда. В воздухе запахло подгоревшим мясом.
— Тушите, скоты! — крикнул пастухам Ислам-бек, воротя лицо от запаха сгорающей в огне плоти убитого пастуха.
