— Нет. Я только имя ее услышал. Соломея ее зовут. И еще. Из разговора я понял, что она частенько путешествует в Новую Бухару на утреннем поезде. Ну вот, это, кажется, все, что я знаю об этой дамочке.
— Вы с таким увлечением о ней рассказывали, у меня невольно создалось впечатление, что вы к ней явно неравнодушны.
— Только в рамках нашего общего дела, — сконфузился Лацис, который слыл среди чекистов ярым женоненавистником.
На следующий день Агабек поставил своим людям задачу разузнать о красавице Соломее, работающей в Совете народных вазиров, как можно больше. Каково же было его удивление, когда один из агентов сообщил, что Соломея Яковлевна Либерзон была невестой адъютанта военного министра — Садвакасова. Из других источников стало известно, что Садвакасов является новым руководителем секретной службы Совета народных вазиров, а Соломея работает помощником комиссара по военным делам. Такого оборота не ожидал никто.
Лацис, выслушав доклад Агабека, воскликнул:
— Вот это удача!
— Ну, до удачи еще далеко, — возразил Агабек. — У меня пока что по отношению к Соломее нет ни одной зацепки.
— Не может быть, чтобы такая красавица не шиковала. Судя по одежде, она одевается в самых дорогих дуканах Бухары.
— Но у меня нет агентуры среди купеческой братии, — с сожалением произнес Агабек.
— Я помогу побольше разузнать о ней по своим каналам, — пообещал Лацис.
Через три дня, во время очередной встречи, резидент радостно сообщил:
— Эта Соломея еще та штучка. За последние полгода она задолжала купцу Али-хану за свои туалеты больше четырех миллионов бухарских тенге. И это при том, что сама она, работая в Совете, получает всего триста тысяч в месяц.
— Это уже что-то, — удовлетворенно сказал Агабек. — Я думаю, что этот факт надо использовать в полной мере. Но для этого Соломею необходимо немного припугнуть. Было бы прекрасно, если бы это сделал сам купец.
— Мой агент уже намекнул Али-хану, что Соломея, возможно, скоро покинет Бухару и тогда он может лишиться этих денег, — сказал Лацис.
— Тогда ее уже пора брать, пока тепленькая, — решительно сказал Агабек. — Завтра же и займусь ей лично!
Приодевшись по последней бухарской моде в лаковые штиблеты, стального цвета брюки-галифе, белоснежную косоворотку и серый парусиновый пиджак, Агабек в поисках очаровательной незнакомки устроился в станционном буфете, у выхода на перрон. Внимательно вглядываясь в толпу, спешащую на утренний поезд, он, по давней своей привычке, находил в толпе наиболее любопытные лица, пытаясь угадать по мине, застывшей на лице, о чем снующие мимо него люди думают. Агабек считал себя неплохим физиономистом. Работая с агентурой, он частенько убеждался в этом. Намечая себе очередной объект для вербовки, он старался узнать о нем как можно больше, и не только анкетные данные, но и мельчайшие подробности его жизни, влияющие на его характер, поступки и интересы. Особое внимание он уделял проблемам и неисполненным желаниям. Владея этой информацией, он, как правило, выстраивал четкую систему мер воздействия на человека, на его болевые и сладострастные точки.
Задумавшись, Агабек чуть было не пропустил томный взгляд черноглазой красавицы, случайно брошенный из-под длинных ресниц.
«Так это же она! — возбужденно подумал Агабек, вспомнив рассказ Лациса. — Конечно, это же она!»
Не показывая виду, что женщина его интересует, Агабек последовал за ней. Сначала он хотел, пробравшись первым в вагон, предложить ей при посадке свою руку, но тут же от этой джентльменской идеи отказался.
«Это будет слишком навязчиво», — подумал он и, когда на перрон подали железнодорожный состав, спокойно, следуя в отдалении от своего объекта, разместился на крайней, отполированной до блеска деревянной скамье. Вскоре поезд тронулся, и за окном замелькали серые стены и голубые купола многочисленных медресе и мечетей. За городом, на бескрайних полях уже вовсю кипела работа. Одни дехкане с помощью буйволов, деревянными сохами пахали, как в древние времена, землю, другие сучковатыми бревнами боронили ее, третьи чем-то засевали вспаханные пашни.
«Ну прямо настоящая сельская идиллия, — подумал Агабек. — Даже не верится, что вокруг вот уже который год идет борьба не на жизнь, а на смерть».
Неожиданный женский вскрик оторвал Агабека от витавших вдалеке от реальной действительности мыслей.
— Ой! Мою сумочку украли!
Резво вскочив, он увидел, как, расталкивая локтями пассажиров, к межвагонной двери бежит крепкий детина выше среднего роста, в рваном халате, накинутом на голое тело, и прохудившихся чувяках. Пассажиры испуганно расступались при его приближении. Оборванец имел такой, поистине разбойничий вид, что никто не решался стать у него на пути.
