— Приветствую, сарр Клименсе! Кирасу со шлемом надеть не желаете? — спросил премьер-майор Ангус сар Бастейн, едва я показался из палатки в новом, необмятом мундире кавалергарда: найти другой у Стаккера не получилось. — Если не хотите быть просто зрителем, потому что в нужный момент времени для облачения может и не хватить, а лезть без них в бой — полнейшее безрассудство! Хотя, если учитывать, что вы приехали сюда добровольно, вы с этим чувством знакомы накоротке.
Бастейн командовал сводным отрядом из драгун, кирасир и легкой кавалерии, изрядно потрепанных в предыдущих баталиях. В любой другой ситуации их вывели бы на переформирование, настолько большими были потери, но враг такой возможности не предоставил. Майор произвел хорошее впечатление сразу же, едва мы познакомились. Острослов с внешностью убежденного сибарита, он мгновенно преображался, едва ему приходилось отдать приказ. Черты лица в эти моменты у него словно закаменевали, взгляд становился требовательным, а голос властным.
— Желаю надеть и то, и другое, сар Бастейн, отчего нет? Единственное, как вы считаете, в случае со шлемом стоит повременить?
Мою иронию Ангус понял отлично, и с ответом не задержался.
— С кирасой пока тоже. Приглашаю вместе со всеми позавтракать, и потому оба они будут мешать. Познакомитесь с офицерами, получите ответы на интересующие вас вопросы, а они непременно должны быть. Что-то мне подсказывает, сегодня нас ждут серьезные события, следующая возможность собраться за столом в непринужденной обстановке подвернется непонятно когда, так что не раздумывайте, присоединяйтесь.
— Договорились.
С позиции, которую занимал отряд премьер-майора, место будущего сражения просматривалось без малого полностью, особенно если взобраться на вершину холма. Огромная речная долина, и в ней смогли поместиться две армии — наша и Нимберланга.
Посередине нее протекала мелкая, по колено, речушка Лондара, местами полностью прятавшаяся в зарослях камыша. Если судить по размерам долины, сложно даже представить, насколько мощным был поток Лондары в незапамятные времена. Пологий правый берег, где расположилась армия Ландаргии, подходил для обороны куда больше, чем противоположный. Тот представлял собой пойменную низину, если не сейчас, то столетия назад. Неплохо был виден и лагерь войска короля Аугуста, но фигурки людей отсюда казались крошечными, а дальше и вовсе становились неразличимыми.
Фланг, на краю которого мы находились, упирался в овраг, следом шел густой лес. Наверняка был прав Курт Стаккер, когда заявил, что война нас может и не коснуться. Разве что по приказу генерал-фельдмаршала Остоузена куда-то переместят. Но сомнительно: на фланге собралось то, что по целому ряду причин особой ценности не представляло. Наспех сформированное и толком необученное ополчение из вчерашних крестьян и ремесленников, а также объединенные остатки в пух и прах разбитых регулярных частей. И это в каком же отчаянном положении необходимо быть, чтобы прибегнуть к их помощи⁈ Почему здесь оказался я, думать совсем не хотелось. Равным образом это могло быть как заботой о моей персоне, так и явным пренебрежением к ней.
— Инстор, ты заслужил именное оружие! — от элегичных мыслей отвлек веселый голос Стаккера, когда он обратился к своему денщику. — Сарр Клименсе, не желаете кофе?
— Причем страстно! — не стал я отказываться от бодрящей жидкости, и плевать, что она обязательно окажется сладкой, чего во всех других случаях не потерпел бы. Но не сейчас. Из-за стола нас поднял сигнал тревоги едва мы приступили к завтраку, и кофе казался мне подарком судьбы. Осторожно, крошечными глотками, пытаясь не обжечь губы оловом кружки, и не расплескать (Рассвет то и дело подо мной гарцевал) я полностью на нем сосредоточился, и пропустил момент, когда войска короля Аугуста пришли в движение.
— Ну все, господа, началось! — фраза у премьер-майора Бастейна получилась почти торжественной.
Вкус у кофе резко стал противным до невозможности, и я без сожаления вылил остатки на землю. Взглянул на кружку, и отправил ее туда же: невелика ценность в сравнении с тем, что предстоит потерять в ближайшие несколько часов.
Стройные прямоугольники батальонов армии Аугуста пересекли Лондару, когда начали палить наши пушки. Поначалу ядрами, поскольку дистанция была велика. Иные из них достигали цели, образовывая бреши в колоннах. Те быстро заполнялись, батальоны не задерживались ни на миг, и, казалось, никакая сила не способна их остановить.
— Здесь отличное местечко для художника-баталиста, сарр Клименсе! — сказал Бастейн. — Талантом живописца не обладаете?
— Увы.
— Жаль! Все, что произойдет, развернется перед нашими глазами, и это сколько же набросков можно было бы сделать и сколькими впечатлениями запастись! Чтобы впоследствии сотворить эпическое полотно под названием «Лондарская битва», и увековечиться. Получается, его величество Аугуст решил нанести основной удар между центром и левым флангом, — без всякой паузы продолжил он. — Тем, кто там находится, точно не позавидуешь! Мало кто из них переживет сегодняшний день.
