Он медленно подошёл ближе, почти опасаясь, что театр мигнёт и исчезнет — как всё здесь. Но он оставался. Под ногами снова появился камень, твердый, с текстурой, не успевшей размазаться. Воздух — звенел. Пространство — запоминало себя.
Макс понял: это не просто объект из памяти. Это устойчивая зона. Та самая, в которой он видел Барда. Где звучала речь, где игрались роли. Где происходило
— Устойчивый фрагмент. Сцена, — сказал он вслух. — Как точка сохранения. Как якорь.
Он сделал шаг на ступени. Они не скрипнули. Не провалились. Не исчезли.
Театр… дышал.
Ждал.
Квак замер в проходе, не двигаясь.
Планшет слабо мигнул — раз, второй. Потом строка:
[Обнаружено: фрагмент фиксированной последовательности.]
[Возможна стабилизация.]
Макс сел на перила у входа. Прислушался. Изнутри доносился слабый аккорд. Как будто сцена репетировала без актёров.
— Хорошо. Значит, это будет наш второй якорь.
Он достал карту. Медленно нанёс метку.
Точка фиксации 2.1 — Театр.
Пока он сидел, пространство вокруг начало успокаиваться. Как будто само согласилось: это — да, это место можно оставить. Пока.
Макс огляделся. В голове уже крутился новый план. Если такие фрагменты есть — их можно искать. Не по логике карты, не по сетке координат, а по ощущению: где есть история. Где что-то произошло. Где багам неудобно.
— Найти ещё. Найти… сцену. Центр. Сердце. — Он посмотрел в небо, которое теперь, на удивление, выглядело… просто небом.
— А может, и дерево найдётся. Или, наконец, земля под него. Или хотя бы грёбаная лопата. Хотя бы в этом театре.
Он встал, щёлкнул пальцами.
— Вперёд. На репетицию.
Театр изнутри казался ещё меньше, чем помнил. Или это он стал больше — не физически, а по весу файла. Он шёл вдоль рядов, мимо кресел, наполовину вросших в текстуру пола. Некоторые мерцали. Одно отразилось зеркально — как будто кто-то попытался сымитировать пространство, не зная, как устроены стулья.
Занавес был на месте. Пропорот по центру, держался на одной верёвке и закручивался при малейшем движении воздуха — будто ждал аплодисментов, которых давно не было. На сцене лежала пыль. Или не пыль — интерфейсная пленка, еле заметная, как ошибка сохранения.
Макс прошёл вглубь. За кулисы. Под сцену. На балкон. Заглянул в каждый ящик, сундук, коробку, откуда могли вывалиться кости квеста: лопата? горшок? хоть черенок надежды? Нет. Только сорванная табличка «реквизит (не трогать, сломается)» и картонный бутон, облезший и пустой.
— Ну? — Он остановился в центре сцены, раскинул руки. — Где, мать его, дерево? Где знак, предмет, хоть подсказка? Я тут. Я пришёл.
Ответа не было. Только слабое эхо. Или отражение голоса из другого квеста.
Он опустился на край сцены, свесив ноги. Театр, кажется, сжал плечи — сдался. Или просто выдохнул вместе с ним.
Макс достал из инвентаря предмет, который лежал там со времени той встречи.
Камень Барда.
Он казался странно лёгким — не по весу, а по присутствию. Как будто ему было всё равно, где быть. Лежать в инвентаре? Существовать? Петь?
Макс провёл пальцами по шершавой поверхности. На ней едва заметно переливались символы — как забытая мелодия, записанная в виде микроскопических нотных ошибок. Внутри что-то тикало. Или не тикало — подрагивало, когда его держали долго.
— Ты уже всё показал, — сказал он, глядя на камень. — Или только начал?
Он поднёс его ближе. Свет из зала, странным образом не имеющий источника, отразился на грани. Там — будто мелькнул силуэт. Сцена. Звук. Искажение.
[Артефакт: Камень Барда]
[Функция: нестабильная]
[Резонанс: возможен]
[Цепочка: неполная]
Макс вздохнул.
— У тебя есть песня. Или корень. Или начало чего-то. Но с чем тебя соединить?
Он повернул камень, надавил слегка. Послышался короткий аккорд — C-мажор, или его искажённая игровая версия. Как будто кто-то случайно задел инструмент в пустом зале.
— Ты не семя. Но ты звучишь так, как будто знаешь, где оно лежит.
Он откинул голову, посмотрел в потолок театра. Тот был дырявый — в одном месте сквозь него пробивался свет, слишком ровный, как линейка между мирами.
— Может, ты не вещь, а ключ. Или не ключ, а вода. Или вообще — метафора.
Квак тихо «кв» где-то под балконом. Планшет Печали, забытый на перилах, мигнул.
Макс сжал камень в руке и добавил, почти шёпотом:
— Значит… ждём резонанс. Или вторую часть. Или чудо.
Он поднялся. И впервые — не стал прятать камень обратно.
Положил его в нагрудный карман. Поближе к сердцу. Вдруг сработает.
Макс вышел из театра, не оглядываясь. Он не знал, будет ли ещё когда-нибудь возвращаться. Казалось, театр дышал за его спиной — глубоко, трагически, с репликами, которые остались непроговорёнными. Камень Барда тяжело оттягивал карман, как обещание, к которому не приложили инструкцию.