[Квест: «Сорви одуванчик»]
[Цель: собрать 5/5]
[Награда: +3500 XP. Повышение уровня. Доступ в нестабильную зону.]
[Подпись: «Ты нужна. Очень».]
[Источник: MAX01]
Она не моргала. Просто смотрела.
— Он… — прошептала она. — Он не просит о помощи. Он
Она резко вскинула голову. Плечи выпрямились. Спина — как стальная перекладина. Даже волосы, казалось, перестали слушаться графики и сами встали в боевую готовность.
— Иду, — сказала она вслух. — Даже если мне придётся выдрать мир с корнем.
И шагнула в сторону первого цветка.
Куратор увидел квест раньше, чем Элла его приняла. Ему прилетело системное уведомление, как наблюдателю с правами доступа:
[Новая активность вне сценария: пользовательский квест персонализированная цель внешний приёмник.]
Он моргнул. Потом открыл интерфейс и увидел:
[Квест создан: «Сорви одуванчик»]
[Цель: 5 объектов. Зона — активная.]
[Инициатор: MAX01]
[Категория: частный вызов. Статус: ожидает приёма.]
— Он ещё
Он встал. И пошёл.
Не напрямую — петлял, как всегда. Через боковые улочки, через задний двор кузни, через лагерь у багнутого фонтана. И оказался у северной границы ровно в тот момент, когда Элла срывала первый одуванчик.
Она сделала это решительно — с каким-то странным, почти сакральным трепетом, как будто это был не цветок, а переключатель.
Куратор не вмешивался. Просто стоял — чуть в стороне, в полутени, как и подобает наблюдателю.
Его интерфейс начал отсчитывать:
[Цель выполнена: ⅕]
[Прогресс: активен]
[Уровень воздействия: растёт]
Он смотрел, как она идёт ко второму. Потом — к третьему.
И чувствовал: мир
— Слов нет, — выдохнул Куратор. — Только чувства. И баги. Много багов.
Элла дошла до последнего цветка.
Он, казалось, сопротивлялся. Стебель мерцал. Листья дрожали, как от сбоя в физике. Но она потянулась — спокойно, твёрдо — и сорвала его.
Интерфейс вспыхнул:
[Цель выполнена: 5/5]
[Квест завершён.]
[Награда начислена.]
[Уровень Спутницы: 6 → 16]
[Разблокирована способность: «Проникновение в нестабильную зону»]
[Доступ к каналу связи с инициатором: открыт]
Она выпрямилась. Глубоко вдохнула.
И в этот момент — где-то в самой структуре мира — что-то дрогнуло. Как будто проклюнулась трещина в невидимой стене. Пространство завибрировало. Как будто говорило:
Элла повернулась. И впервые — посмотрела прямо на Куратора.
— Спасибо, — сказала она. — За то, что не помешал.
И исчезла — скачком, в снопе строк, как импульс, как выстрел, как прыжок в ту самую сторону, где её ждали.
А Куратор остался. Один. Снова.
Деревня дышала медленно. Как будто сама решила: сегодня — ни багов, ни тревог, ни эпических поворотов. Только вечер. Только пастораль. Только стабильность.
Клео стояла у ограды, облокотившись на забор с таким видом, словно думала о высоком. Её хвост отбивал ритм. Смысл ритма знала только она. Мимо неё пробежал один из мальчишек — с криком, палкой и деревянным ведром на голове. Второй, более философски настроенный, шагал следом, по пути рассуждая, как баг влияет на справедливость в распределении ужинов.
На крыше, как обычно, сидел Фыкс. Сегодня он ругался на отсутствие дождя, что по его словам нарушало график его личных размышлений. Кузнец спорил с Печкой. Печка стояла на своём. Она всегда стояла.
Из окна старушки Йелты вылетела подушка. Никто не удивился. Она так выражала одобрение.
Дети гоняли багнутую козу, коза философски принимала участие. Всё было правильно. Даже если логики в этом не было.
Макс сидел на скамейке у дома. Физически — сидел. В остальном — растворялся в моменте.
Перед ним — чашка. Пар. Спокойствие.
— У тебя цвет глаз снова поменялся, — сказал он, не поднимая взгляда.
— Это эмоции, — отозвалась Элла. — Стабилизировались. Вот и начинают проявляться.
— Стабилизировались?
— После апдейта. В десять уровней. Ты просил «настоящую»? Получай. Только без претензий.