— Покрышкин? Он же истребитель! Хотя… Такое же пугало как я! Ну что же, его я только раз видел, когда трижды героев вместе фотографировали для газеты, своё мнение о нем составить не успел, однако слышал только хорошее. И тем не менее опыта атаки боевых и транспортных конвоев бомбардировщиками и торпедоносцами он не имеет! Туда бы назначить кого-то из опытных морских пилотов ВМФ, с Черного, Балтийского или Северного флотов!
— Заместителем у него Минаков, этот дело знает! Торпедоносец, двести шесть боевых вылетов, из них больше тридцати на торпедные атаки. Мы посчитали, что истребительное прикрытие важнее, на авианосцах большая часть самолётов именно истребители — бомбардировщики! Самая главная угроза ожидается именно от авиации противника и нам нужна сильная ПВО! Так что Покрышкин тут как никто другой к месту — успокоил меня Кузнецов.
Я усмехнулся, ну что Жохов, снова в бой? Я уверен, что ни одна американская морда до моей тушки не доберётся на все сто процентов! Ибо когда Ирка узнает, она меня убьёт раньше, чем до меня доберутся американцы, это точно!
Жесткая тренировка и у нас уже потери. Мы теряем и людей, и машины. Покрышкин сейчас стоит рядом со мной вцепившись руками в поручень так, что у него костяшки пальцев побелели. Метеообстановка не благоприятствовала полетам: низкая облачность, резкий, порывистый ветер с дождем. Балтийская осенняя погода. Как говорят пилоты, погодка почти на двоечку, ну а мы ещё добавляем перца. Эскадра окутана дымзавесой, из которой вырываются самолёты и заходят на посадку, один за другим, как конвейер! Один взлетел, другой приземлился, мы отрабатываем все возможные действия. В небе кружат самолеты-дымзавесчики, они тоже тренируются. В эскадре их уже прозвали «смертниками». Как шутил Минаков: «Ещё не попали, а уже дымит!». Хотя так и есть, это самые беззащитные самолёты! Они должны лететь строго на одной и той же высоте, чтобы не оставить зазор между дымзавесой и водой, но и низко лететь им нельзя, дымзавеса должна быть густой и скрывать даже надстройки кораблей. Самолет-дымзавесчик движущаяся мишень. По нему можно стрелять даже из пулеметной установки всех комбинаций и всех систем. А он — как на тросе. Маневр исключен.
Очередной истребитель садится на авианосец. Сигнальщик дает пилоту знак, что посадка разрешена, вывешен зелёный флаг. Всё идёт нормально и самолёт уже почти касается колёсами палубы, как очередной порыв ветра сносит его в сторону. Крюк успевает зацепится за трос, но самолёт ведёт в сторону, и он скатывается на левый борт, угодив стойкой шасси в галерейную палубу, винт мгновенно превращаемся в причудливый цветок, зацепившись за край.
— Это кто? — спрашиваю я у Покрышкина, смотря как летчик выбирается из поврежденной машины, которую уже облепила палубная команда. Они шустро устанавливают стрелу передвижного крана, заводя тросы вокруг фюзеляжа и крыльев потерпевшего аварию истребителя. Зеленый флаг в диспетчерской рубке сменяется на красный. Второй истребитель, который уже приближается к «Ленинграду» поворачивает на второй круг.
— Лейтенант Серпилин, уже третья аварийная посадка! Спишу на берег к чертям собачим! Пять посадок, три аварии! — Покрышкин зол и нервничает.
— Ну так ни одного самолёта он пока не потерял и сейчас повреждения с виду не большие. Ты же видишь погода какая, его ветром снесло, когда он уже без скорости был.
— Надо за сигнальщиком было следить! Он там не зря на мостике стоит, вы же видите, он показывает самолёту, крен и скорость, который надо выбрать при посадке! Чего он там как птица руками машет зазря, если эти балбесы на него не смотрят?! — взрывается Покрышкин — пусть он самолёт и не потерял ни один, но из-за него мы закрываем палубу! Двадцать минут беспомощные как младенцы. Ни взлететь, ни сесть! А если у группы топливо на исходе? В боевых условиях самолет в таком положении придётся скидывать в воду, а новый где взять?! Мы в открытом море будем, всё что у нас есть мы везём с собой.
— Дай шанс парню, честно говоря если бы я три раза об палубу грохнулся, хрен бы я в эти ваши самолёты потом полез! А этот смотри, рвётся в небо! Научится ещё. За одного битого двух не битых дают, как в народе говорят, нового тоже долго натаскивать придётся! — успокоил я взбешённого полковника.
