Священники приходов, расположенных в помещичьих имениях, были подчинены своему церковному начальству, но являлись одновременно такими же слугами помещика, как приказчики и управляющие. Сельское духовенство удерживало крестьян в покорности барину и побуждало их к неукоснительному отбытию всех феодальных повинностей. Однако по своему материальному положению и образу жизни сельские священники иногда недалеко уходили от крестьян. Они хорошо знали жизнь, нравы и обычаи народа, народную культуру. И эти знания отец Кузьма в какой-то мере передавал своему ученику.
В воспоминаниях Дмитрия Николаевича комлевский священник рисуется как человек простой, бесхитростный и даже несколько наивный. К ученику он сильно привязался, а к учебным занятиям относился с добросовестностью. К восьми годам Сенявин уже хорошо читал и «изрядно писал». Но дальнейшее преподавание было не под силу отцу Кузьме. Чтобы «не быть в деревне праз-дну», Дмитрий был отдан в школу при гарнизонном полку.
Школы эти стали возникать еще в 1730-е годы «для собрания и обучения детей», прижитых солдатами во время бесконечно долгой службы или после ее окончания2. Солдатские дети не являлись крещеной собственностью помещиков. Но они не становились и свободными людьми. Уже в семилетием возрасте их указано было приводить к местным властям, причем нарушение этого указа каралось как укрывательство беглых солдат. В течение восьми лет солдатские дети обучались в гарнизонных школах, а по достижении пятнадцатилетнего возраста их зачисляли в полки, «дабы государству в рекрутах облегчение быть могло».
С 1744 года в гарнизонных школах для солдатских детей стали обучаться и представители различных некре-иостиых сословных групп и в том числе дети из дворян-
ских фамилий. В отличие от солдатских детей они жили «на своем иждивении» и не должны были после окончания школы обязательно идти в солдаты3. Именно на таких основаниях учился в гарнизонной школе Дмитрий Се-нявнн.
В гарнизонной школе он обучался: словесной и письменной наукам, пению, солдатской экзерциции, арифметике, артиллерийской и инженерной наукам.
И хотя в качестве педагогов выступали ротные писаря и унтер-офицеры и лишь в отдельных случаях офицеры, Сенявпн за короткое время изучил четыре правила арифметики и «несколько дробей». Но несравненно большее значение, чем эти успехи, сыграло в жизни Сеиявина общение с детьми из народа, занятия в одном классе с ними и совместные игры и забавы. Такую школу удавалось пройти немногим представителям дворянского сословия.
В те годы уже входили в моду иностранные гувернеры, причем дети помещиков попадали сплошь да рядом в руки «воспитателей», не имевших никакого образования и приезжавших в Россию в погоне за наживой, а иногда даже спасаясь от кредиторов и полиции. Среди гувернеров, вывозившихся вместе с модными товарами из Франции, и среди тех иностранцев, которые открывали пансионы для «благородных» дворянских детей, бывали грамотные и умелые педагоги; но чаще всего это были совершенные неучи, вроде фонвпзнпского Вральмана. И те и другие усугубляли типичную для дворян и дворянских детей отчужденность от народа. Начавший свое учение под руководством сельского попа и продолживший его в школе для солдатских детей, Дмитрий должен был в сравнительно меньшей степени заразиться этой страшной язвой господствовавшего сословия.
Город Боровск, где учился Дмитрий, был типичным провинциальным городком Центральной России XVIII века. Население его насчитывало всего около пяти •тысяч человек. В городе было десять каменных и 720 деревянных «обывательских домов», воеводская канцелярия, острог и 11 церквей. Остатки земляного вала и возбуждавший острый интерес у всех городских и окрестных ребятишек подземный тайник на берегу реки Протвы напоминали о боях с тушинским царьком Лжедмит-рием II. О героической борьбе защитников города, многие из которых отдали в начале XVII века жизнь в битве с польскими панами и их ставленником Лжедмит-рием, свидетельствовал и герб Боровска с сердцем и лавровым венком, символизировавшими верность и славу. Но это было, пожалуй, все, что оставалось от военного прошлого сонного уездного городка.
Еще более глухим местом было село Комлево, где протекла большая часть детства будущего флотоводца.
В Комлево и прилегающей к нему деревне Фатеево числилось в то время 60 крестьянских дворов с 254 мужчинами и 249 женщинами. Крестьяне эти находились в совместном владении нескольких семейств Сенявииых и семейства Зепбулатовых. Если учесть, что комлевские крестьяне почти не были втянуты в промыслы и торговлю и «довольствовались хлебопашеством», если добавить, что урожаи на барском и на крестьянских полях собирались сам-четвёрт, сам-третей или сам-друг, станет ясно, что доходы, которые Комлево могло приносить родителям Дмитрия Николаевича, были довольно ограниченны. У них, правда, были еще деревни и пустоши в Боровском, Малоярославсцксм и других уездах. Но даже учитывая все эти владения, Сеиявины не могут быть причислены к разряду крупных помещиков 4.
