Мармои решил взять хотя бы частичный реванш за свои недавние поражения и выслал 16 декабря тартану68 «Наполеон» и три канонерские лодки для захвата русского брига. Тартана была вооружена шестью 12-фунтовыми пушками, расположенными по бортам, и двумя 18-фунтовыми пушками, стоявшими на носу. А канонерские лодки имели по две 18-фунтовые пушки и по нескольку фальконетов каждая. Таким образом, и по количеству и по калибру орудий французские корабли значительно превосходили русский бриг. Общий же вес залпа тартаны и канонерских лодок превосходил вес залпа «Александра» более чем в 4,5 раза. Мармои разместил на своих кораблях 500 человек для абордажного боя. Между тем численность команды русского брига составляла всего 75 человек 5.
По сведениям, дошедшим до Паиафидииа, Мармон находился во время боя на балу в Сплите. Он якобы просил дам не бояться звука выстрелов и в награду обешал еще до того, как они разойдутся с бала, представить им пленных офицеров с русского брига. Французские офицеры отпускали каламбуры по поводу предстоящего пленения русского «Александра» французским «Наполеоном». Но бриг «Александр» не достался французам и вышел победителем из неравного боя.
Благодаря сочувственному отношению местного населения Скаловский был заблаговременно предупреждено готовящемся нападении противника. А в II часов с высланного в разведку барказа был получен сигнал, извещавший о приближении со стороны Сплита французских кораблей. Скаловский подал барказу сигнал о возвращении, а сам снялся с якоря и пошел на сближение с противником. Лейтенант стремился как можно быстрее сойтись с французами на дистанцию ружейного выстрела (0,5 кабельтова и меньше). Вести бой на дальних дистанциях русскому бригу было невыгодно, так как противник располагал более дальнобойной артиллерией. На кратчайших же дистанциях можно было ввести в дело всю свою артиллерию и, используя картечь и ружейный огонь, выводить из строя скученных на открытых канонерских лодках матросов, офицеров и солдат из абордажных партий. Однако маловетрие помешало быстрому сближению на выгодную для брига дистанцию боя.
В течение часа «Александр» отражал атаки французских кораблей своим правым бортом. Затем противник зашел ему за корму «и с великою жестокостию производил со всех лодок пушечную и ружейную пальбу». Так описывает начало боя лейтенант Скаловский. Наступивший штиль не позволял бригу маневрировать для уклонения от опасных продольных залпов. Тогда лейтенант спустил барказ и приказал ему взять корабль на буксир. Командовавший барказом мичман Мельников удостоился самых высоких похвал со стороны Сеня вина. В рапорте Чичагову Дмитрий Николаевич писал, что неприятель подвергал барказ жестокому огшо и в любой момент мог отрезать его от брига. По, несмотря на опасности, Мельников «подавал собою пример неустрашимости [и] всегда успевал ставить борт брига против неприятеля». Благодаря самоотверженности команды барказа бриг в течение двух часов уклонялся от продольных залпов противника и занимал выгодную для использования своего оружия позицию. Французы три раза пытались взять «Александр» на абордаж. «Но неустрашимость команды и успех в стрельбе из орудий заставили его ретироваться»,
ПоЛ брига «Александр» с четырьмя французскими кораблями.С
Л1.
Броневскнн приводит примеры замечательного мужества, проявленного экипажем брига. Скаловский не сулил своим подчиненным легкую победу и призвал их сражаться до последнего человека. «Нели я буду убит, — говорил перед боем лейтенант, — не сдавайтесь, пока все не положите головы». Малодушных людей такие слова могли бы обескуражить. Но командир брига был уверен в отваге своих подчиненных. И они действительно смело смотрели смерти в глаза и проявили в бою самообладание и неустрашимость. Матрос Иевлей Афанасьев был ранен картечью в ногу. Но, несмотря на значительную 'потерю крови, он вернулся после, перевязки к своей пушке. Удивленным его появлением товарищам Афанасьев сказал: «Стыдно сидеть внизу, помните, что сказал Иван Семенович — не сдаваться, пока не положим ..своих голов, а у меня она, слава богу, еще цела». Матрос Устин Федотов также остался на посту после того, как .получил два ранения. Двенадцатилстний юнга, имени которого Броневскому не удалось узнать, в течение всего боя заряжал свою пушку, стоя за бортом. Он ничем не был защищен от неприятельских пуль и картечи, но действовал так спокойно, как будто дело происходило на . простом учении. Когда после боя Скаловский спросил у юнги, неужели он ничего не боялся, мальчик ответил:
. «Чего бояться, ваше благородие, вить двух смертей не ^бывает, а одной не миновать; если б французы не бежали, мне бы своей не уберечь». Штурман брига Корольков, выполняя свои прямые обязанности, в то же время ободрял матросов и «успевал к содействию артиллерией». И даже лекарь Гопителев «вел с неприятелем ружейную перестрелку, покуда не начали ранить людей на бриге».
