У царского правительства были, конечно, агрессивные планы в отношении Балканского полуострова. При благоприятных обстоятельствах оно не прочь было удержать дунайские княжества и даже использовать их для дальнейших захватов. Но ведя в тот момент воину с Францией, царизм стремился избежать одновременной войны с турками. Можно признать, что одна из главных целен оккупации Молдавии и Валахии заключалась как раз в том, чтобы помешать французам вовлечь Турцию в воину с Россией и вырвать турок из-под французского влияния.
Эту задачу царизму решить не удалось. Дошедшие до Константинополя известия о разгроме Пруссии и приближении французских войск к границам России помогли преодолеть страх, вызванный русской оккупацией дунайских княжеств, и в конце 1806 года султан издал фирман 71, которым формально объявлялась война России.
Новый противник России располагал значительными вооруженными силами: по приблизительным данным, турецкая армия насчитывала около 362 000 человек 72.
Данные о морских силах Турции с трудом поддаются точному учету. Сопоставляя имеющиеся на этот счет сведения, можно считать, что к началу войны у Константинополя было собрано 16 линейных кораблей, 10—^фрегатов и несколько, десятков малых боевых кораблей 1.
Из всех реформ, которые проводились в Турции при Селиме III (1789—1807 гг.), наиболее успешным было преобразование флота. По свидетельству современника, турецкие корабли по конструкции и красоте могли быть приравнены к кораблям народов, «наиболее ревностных в этом отношении». Во время войны Сенявин подтвердил высокую оценку турецких кораблей: взятый в 1807 году русскими моряками в плен линейный корабль «Сед-эль-Бахри» («Оплот моря») - имел, по словам Сенявииа,
Балканский театр военных действий в 1807 г.
медную артиллерию «и па вид и со всех сторон был отменно хорош».
При Селиме было расширено инженерное училище, готовившее нс только артиллерийских и саперных, но и морских офицеров. Однако подготовка офицерских кадров все еще стояла на невысоком уровне. ПаиафКдин писал, что турецкий командир «только знает приказывать и требовать. Но как его (приказ. — А. III.) выполнить, это уже обязанность не его». Несчастный штурман грек «отвечает жизнью за неудачное движение корабля». Даже адмирал Бекир-бсй, взятый в плен на «Сед-эль-Бахри», обладал слабыми познаниями в морском деле, хотя был человеком неглупым 2.
Панафидин, очевидно, допустил преувеличение, заявив, что турецкие капитаны нс имеют понятия о карте и маневрировании. Но сообщение о том, что штурманами на турецком флоте были, как правило, греки, находит подтверждение в показаниях других современников. Из всех подданных Порты наилучшими навыками и знаниями в области морского дела обладали нс сами турки, а представители угнетенных ими национальностей. И без них турецкий флот обойтись не мог.
В сражениях конца XVIII — начала XIX в. турецкие матросы и офицеры проявляли стойкость и упорство, но командирам кораблей не хватало инициативы. Они часто терялись, когда русские выводили из строя флагманов. Так было в Чесменском сражении 1770 года и в боях у Керченского пролива и Теидровскоп косы в 1790 году.
Основные пороки турецкой армии и флота были непосредственно связаны с отсталостью Оттоманской империи и с острыми социально-политическими и национальными конфликтами, которые ее раздирали. Огромное влияние местных феодальных властителен мешало выдвижению на высшие командные должности достаточно подготовленных и способных людей, неукоснительно подчиняющихся центральной власти. Меры, направленные к созданию хорошо обученных и дисциплинированных вооруженных сил, наталкивались на противодействие тех же феодальных властителей. А жестокое национальное угнетение, которому подвергались славяне, греки и другие народы Оттоманской империи, не давало возможности создать достаточно прочный тыл.
•Укрепления турок на подступах к Константинополю находились к началу войны в запущенном состоянии. Два^ каменных форта, расположенных в Дарданеллах, были построены в XVII, а два других — в XV столетии^Фбрты эти имели свыше пятисот амбразур, но фактически на них было размещено всего 184 орудия^ Сооруженные во время русско-турецкой войиы—1768—1774 гг. батареи были заброшены и вовсе не' имели орудий. По уверению французских инженеров, присланных Наполеоном в Турцию, отважный командир эскадры, который не стал бы задерживаться, чтобы отвечать на огонь турецкой береговой артиллерии, смог бы при благоприятном ветре пройти Дарданеллы. Но те же инженеры считали возможным в кратчайший срок привести батареи и форты в боеспособное состояние.
Босфор, который был защищен не лучше, чем Дарданеллы, также можно было, по мнению французских инженеров, укрепить в очень короткий срок3.
