Турецкая конница и ногайский отряд были рассеяны и бежали в степь. Улицы Тульчи, особенно набережная, были в неприятельских трупах. Победителям досталась и большая добыча: 40 канонерок и транспортов в исправном состоянии, 10 исправных же орудий, 250 бочек пороха и большие магазины с провиантом. Ни в экипажах, ни в десантированных войсках потерь не было. Неприятельский гарнизон сложил оружие и предался на милость победителей. Князь Репнин – заслуженный полководец из окружения Светлейшего поздравил де-Рибаса из ставки: «Браво, дорогой генерал, вы движетесь широко с вашей флотилией! Тульча наша, и вы, так сказать, у ворот Измаила! К вам идут, как некогда стремились в Афины. Все хотят сражаться под вашими знаменами».
Жене в Петербург Осип Михайлович писал:
«Душа моя Настасенька. Мы пребываем по-прежнему в военных действиях, поражая неприятеля, где только можно. Нынче взяли Тульчу и очистили берег Дуная на 40 верст. В Тульче много турок побито смертным боем. Для погребения их и в отвращение здесь морового поветрия мы принуждены были истребовать всех здешних обывателей. Турок – солдат без меры храбрый, дерется отчаянно, не щадя живота своего. Однако командиры турецкие изрядно дураковаты по невежеству и совершенному, почитай, незнанию военной науки. Начальные люди у неприятеля большей частью несведущи ни в чтении, ни в письме, не говоря уже о цифирном деле, а более горлопанисты и спеси у них довольно.
Сердечный поклон тятеньке Ивану Ивановичу. Здоров ли? Как дети? Оказывают ли должное послушание матушке и прилежание в учениях? Весьма беспокоит меня строптивостью своей Софи.
Теперь мы здесь остались одни, нынче австрийский двор пошел с Портой на мир. И то сказать, от цесарцев проку мало, поелику где только ни сходились они с турком, так непременно были им биты.
Всем от меня низкий поклон. Твой Хозе.
Сего 1790 года октября дня семнадцатого».
Для захвата турецких продовольсвенных складов, расположенных вдоль Дуная, под прикрытием огня корабельной артиллерии высаживались десанты. В коротких схватках они обращали в бегство отряды, назначенные охранять припасы армии падишаха.
Захваченные гренадерами и казаками продовольствие и фураж, смотря по обстоятельствам, свозились на русские склады или уничтожались, чтобы вновь не достались неприятелю. Де-Рибас, однако, более был озабочен сохранностью провианта для содержания войск, назначенных Светлейшим в осаду и покорение Измаила. Доставка фуража и продовольствия с Украины весьма затруднялась бездорожьем и по нежеланию поселян идти в извоз в осеннее ненастье. Наступила холодная и в этих местах сырая пора. Солдаты из северных великорусских губерний более других изводились простудами. Участились смертные случаи среди больных. От разной хвори экипажи и десантные войска несли более чувствительную убыль, нежели от стычек с неприятелем.
В долах залегали туманы, небо затягивалось тяжелыми тучами и пускался мелкий настырный дождь.
Почти все светлое время Осип Михайлович из рубки флагмана глядел в подзорную трубу за движением ногайцев. Употребляя против них казаков, он не докучал старшинам наставлениями. Каждый командир по мысли де-Рибаса, должен действовать своим разумом, сообразуясь на местности. Десантированные солдаты и казаки сражались врассыпную, что позволяло положиться на смекалистость и нижних чинов.
