Именно поэтому, как только командир нашей 3-ей «линейной» получил данные с разведывательных зондов, предварительно высланных во всех возможных направлениях о том, что никакой засады, а также «тумана войны» в секторе не обнаружено, долго не думая отдал приказ своим кораблям на перестроение из колонны и начало общей атаки…
С расстояния в 300 000 километров стационарные плазменные орудия «Еникале-4»' открыли заградительный огонь по приближающейся русской дивизии, которая, в свою очередь, разбившись на несколько малых ударных групп, каждая со своего направления пошли на сближение с вражеской крепостью. У двенадцати орудийных платформ «Еникале-4» изначально было некоторое преимущество — вести огонь по противнику они начинали раньше, обладая превосходством в дальности ведения огня, главные калибры наших же кораблей могли ответить османам только после прохождения линии в 200 000 километров.
Зная это, а еще не желая вести классическую осаду с постепенным планомерным уничтожением артиллерийских батарей крепости, что привело бы, прежде всего, к потере драгоценного времени, Василий Иванович отдал приказ капитанам своих кораблей — включить «форсаж» и максимально быстро сократить дистанцию до «Еникале-4». Броня и защитные энергополя большинства наших новых линкоров и крейсеров, еще не участвовавших ни в одном сражении, находились в отличном состоянии и были способны выдержать достаточное количество времени под плотным заградительным огнем противника. Чего нельзя было сказать о куда более уязвимых миноносцах и легких крейсерах дивизии. Эсминец выходил из строя или даже разрушался буквально после одного-двух точных попаданий мощнейшего по своей разрушительной силе крепостного орудия.
Поэтому, для того, чтобы максимально снизить потери, вице-адмирал Козицын приказал командирам своих четырех эсминцев и двух легких крейсеров — сближаться с «Еникале-4» в кильватере мощных дредноутов, прячась за их корпусами и защитными полями. Либо, если этого по какой-то причине не получалось сделать, идти рассеянным строем в стороне от линии атаки, чтобы затруднить работу по себе османских канониров. Такая нехитрая тактика дала свой результат, за все время, пока 3-я «линейная» дивизия с разных направлений приближалась к крепости, от нескончаемого огня противника серьезно пострадали лишь два наших миноносца. Такой результат можно было назвать превосходным, если учесть, что криптотурки палили по нашим кораблям безостановочно и насколько позволяли генераторы плазмы на их орудиях. Помимо эсминцев от заградительного шквала плазмы противника досталось и нескольким нашим линкорам и крейсерам, шедшим в авангарде групп атаки, тем не менее, все они оставались в строю, не получив критических повреждений, и продолжали вести артдуэль с османами…
Когда группы вице-адмирала Козицына приблизились на расстояние менее чем в 100 000 километров, тут же в дело вступили все средние палубные орудия наших кораблей, намного усилив ответных огонь по противнику. Ежесекундно в космическое пространство из жерл пушек вырывалось несколько сотен плазменных зарядов, одни из крепостных установок, другие с русских кораблей. Сектор заискрился и наэлектризовался от бесконечной, непрекращающейся дуэли. Одна волна зарядов, меньшая по количеству, но не меньшая по пробивной мощности, била по приближающимся кораблям Козицына, вторая — бесчисленная и казалось, хаотичная врезалась в толстую броню и энергощиты космической крепости…
Османские канониры никогда не были лучшими в стрельбе из артиллерии, к тому же с больших дистанций, как правило, у них на это не хватало хладнокровия. Рубились в рукопашной их янычары отчаянно, на таран шли их турецкие галеры как будто каждый день подобное практиковали, а с меткостью и разумностью действий их орудийных команды всегда были проблемы. Вот и сейчас канониры гарнизона крепости намного облегчили задачу Василию Ивановичу Козицыну, хаотично паля куда попало, а именно, не концентрируя удар по одному — двум ключевым кораблям, а стреляя практически по всем, до кого можно было дотянуться.
Основная часть зарядов была выпущена ими на дальней дистанции в триста тысяч, когда попасть даже в скопление кораблей, а не то, чтобы в один вымпел, было делом нелегким. Комендант «Еникале-4», видимо, сильно нервничал и поэтому начал палить из всех имеющихся у него установок, в большинстве своем попусту растрачивая орудийные обоймы.
