Завещание Константина Первого действительно стало шоком для большинства, как знатных семей, так и обычных колонистов во всех без исключения звездных системах. Весть о последней воле покойного императора разлетелась по Галактике со скоростью солнечного ветра, она же фотонная почта, сея смятение и тревогу в сердцах подданных. На улицах городов-полисов, в кают-компаниях космических кораблей, на далеких планетах-колониях — везде люди только и говорили о неожиданном решении Константина Александровича.
Многие отказывались верить услышанному, считая это какой-то нелепой ошибкой или злой шуткой. Разве мог государь, мудро правивший Империей более тридцати лет, совершить столь опрометчивый шаг? Оставить трон малолетнему сыну, обойдя закон? Это казалось немыслимым, противоречащим всем традициям и устоям.
Однако вскоре стало ясно, что это не ошибка и не розыгрыш. Официальные сообщения, транслируемые по всем новостным каналам связи, подтверждали правдивость завещания. И тогда недоумение в массах сменилось другими эмоциями. Кто-то испытывал искреннюю скорбь в связи с кончиной Константина Первого, кто-то тревожился за будущее страны. Нашлись и те, кто потирал руки в предвкушении грядущих перемен.
В отличие от простого колониального населения, которое, как правило, покорно принимало любое решение, исходящее из Императорского Дворца на «Новой Москве», аристократические семьи Империи, чьи власть и влияние, как в столице, так и в отдаленных провинциях, восприняли завещание очень неоднозначно. В их кругах известие о назначении Ивана наследником произвело эффект разорвавшейся бомбы. Шок, недоумение, гнев — вот лишь малая толика чувств, обуревавших высшее сословие Российской Звездной Империи.
Прежде всего, многие князья и сановники начали консультироваться с юристами и судьями Конституционного Суда о законности последней воли усопшего императора. И когда все они поняли, что данное решение незаконно, или скорей не совсем законно, так как не имело до этого прецедента, многие представители олигархических семейств и кланов начали в разных формах высказывать свое неприятие новой власти. Сначала робко, исподтишка, опасаясь возмездия. Но постепенно голоса недовольных крепли, обретая силу и смелость.
На закрытых приемах и вечерах, в аристократических салонах и будуарах, даже на торжественных заседаниях Сената — повсюду шептались о неслыханном самоуправстве покойного монарха. Как он посмел нарушить вековые устои? Как мог пойти против собственных же законов о престолонаследии? Это возмутительно, недопустимо, в конце концов, просто глупо!
Открытого мятежа на «Новой Москве» и в соседних звездных системах пока еще не случилось, так как все ожидали решения об утверждении, либо о неутверждении нового императора членами Государственного Совета Старейшин — единственного верховного органа власти на этот момент после кончины Константина Александровича Романова. Эти убеленные сединами мужи, так называемые хранители традиций и мудрости предков, сейчас держали в своих руках судьбу Российской Империи. От их вердикта зависело, признают ли Ивана полноправным монархом, или же завещание будет оспорено.
Конституционные судьи официально молчали, как и все в Империи, ожидая, что скажут самые авторитетные сановники и знать. Но по сектору уже поползли слухи, что и среди них нет единства. Якобы часть старейшин склонялась к тому, чтобы утвердить юного Ивана на престоле, а часть намеревалась вступиться за права Артемия. Нешуточные страсти кипели за кулисами большой политики, невидимые простым обывателям.
Вся Империя затаила дыхание в ожидании исхода этой подковерной борьбы. Никто не знал доподлинно, чем она завершится и какой силы раскаты грома сотрясут галактические просторы, когда одна из сторон одержит верх. Ясно было одно — Российская Звездная Держава стоит на пороге больших перемен. И от того, в какую сторону качнутся весы, зависит ее дальнейшая судьба…
Как до этого и предполагал Птолемей Граус, внутри Совета, в котором он был уже не первым министром, а всего лишь одним из представителей, не существовало единства по данному вопросу. Заседание Государственного Совета Старейшин, посвященное судьбоносному решению о престолонаследии, началось в атмосфере напряженности и взаимного недоверия. Птолемей, сидя за массивным овальным столом из красного дерева, внимательно всматривался в лица своих коллег, пытаясь уловить малейшие нюансы их настроения.
