Дальше за стол уселись второстепенные чины: командиры гарнизонных эскадр, начальники штабов и капитаны отдельных кораблей. Птолемей снисходительно кивнул в их сторону, как бы давая понять, что ценит преданность нижестоящих чинов, но не намерен считаться с их мнением при принятии ключевых решений…
Присутствующие на совещании офицеры вслед за Птолемеем также принялись произносить хвалебные речи в адрес Илайи Джонса-младшего. Сегодня имя американского адмирала, не побоявшегося бросить вызов Самсонову в его собственном логове и даже попытавшегося протаранить линкор диктатора, просто не сходило у всех с языка. Новости о его подвигах транслировались по всем новостным каналам связи, обсуждались на форумах и в прессе. За какие-то считанные дни опальный перебежчик из стана врага превратился в настоящего героя.
Конечно, далеко не все собравшиеся на «Агамемноне» командиры разделяли этот восторг. Многие из балтийцев и особенно северян отнеслись к бывшему «янки» с изрядной долей подозрительности и недоверчивости. Как же, совсем еще недавно этот тип, не моргнув глазом, расстреливал в упор наши корабли, а теперь, видите ли, прикинулся другом и союзником. Так с чего бы это вдруг ему резко захотелось перейти на сторону бывших врагов и начать им всячески подыгрывать?
— Я хочу попросить прощения за свою задержку, — скромно начал Илайя, для начала надев на себя маску благородного офицера. — Как я понимаю, господа, вы ждали только меня, и лишь поэтому не начинали поход на «Новую Москву»?
Произнеся эти слова, американский адмирал красноречиво обвел взглядом всех присутствующих, словно оценивая их реакцию. На самом же деле Джонс просто потешался про себя, глядя как вытягиваются физиономии русских военачальников от такого неприкрытого самолюбования и бахвальства. Ему даже не требовалось особо играть или притворяться — достаточно было просто быть самим собой, то есть типичным представителем американской нации, искренне считающим себя венцом мироздания.
И хотя Илайя Джонс формально числился теперь российским подданным, приняв присягу на верность императору, душой и сердцем он, конечно же, оставался стопроцентным американцем до мозга костей. Со всеми вытекающими отсюда понтами и замашками самоуверенного покорителя вселенной.
— Мы ждали вас, вице-адмирал, безусловно, — кивнул Павел Петрович Дессе, в данный момент исполняющий обязанности начальника штаба объединенного флота, — но не выступили до сих пор к столице не по этому…
Произнося эти слова, Дессе смерил американца долгим испытующим взглядом, словно оценивая, достоин ли тот вообще носить почетное звание вице-адмирала русского космофлота. В выражении лица Дессе сквозила затаенная неприязнь вперемешку с откровенной иронией. Мол, не больно-то задирай нос, ковбой, а то живо спесь собьем.
— Что же вас задерживает? — усмехнувшись одними уголками рта и всем своим видом демонстрируя непонимание, произнес Джонс, красноречиво кивнув на тактическую карту с отображенной на нее диспозицией союзных кораблей. — Здесь ведь столько кораблей собралось, что моя скромная дивизии попросту затерялась среди них. Чего же вы медлите, господа адмиралы, если все требуемое для наступления уже в наличии?
В словах Илайи явственно сквозил плохо скрываемый сарказм вперемешку с откровенным глумлением над нерасторопностью и нерешительностью русских флотоводцев.
— Не волнуйтесь, адмирал, — процедил сквозь зубы Дессе, удерживаясь от того, чтобы не ответить «янки» взаимностью. Он уже начал догадываться, что новоявленный союзничек попросту издевается над ними. — Скоро все изменится самым решительным образом…
— Что ж, рад это слышать, — хмыкнул Илайя, полуобернувшись к Дессе и смерив того откровенно оценивающим взглядом. — Можно поподробней…
Павел Петрович невозмутимо огладил свои роскошные седые усы и с самым невинным выражением лица произнес:
— Основные союзные силы уже собраны в кулак, топливо с припасами и боеприпасы подвезены и приготовлены в достаточном количестве. Так что я считаю — самое время высылать по направлению к столичной системе наш передовой отряд, или говоря флотским языком — авангард…
Сразу после его слов несколько адмиралов вскочили с мест и стали наперебой требовать, чтобы именно они возглавили авангард союзных сил. Страсти в адмиральском салоне мигом накалились до предела. Казалось, еще мгновение — и эти увешанные регалиями вояки с пеной у рта бросятся выяснять, кто из них более достоин водрузить победное знамя над куполом столичного дворца. Мда, с субординацией на русском космофлоте действительно происходила беда…
Ни Павлу Петровичу Дессе, ни Птолемею Граусу никак не удавалось совладать с этой ватагой разгоряченных спорщиков. Как оказалось, в рядах антисамсоновской коалиции собралось немало людей, чей реальный боевой опыт и способности в качестве космофлотоводцев оставляли желать много лучшего. Зато амбиций и апломба хватило бы на добрый десяток Наполеонов Бонапартов.
